Ѕаза знаний студента. –еферат, курсова€, контрольна€, диплом на заказ

курсовые,контрольные,дипломы,рефераты

»рони€ јндре€ Ѕелого Ч мемуариста — Ћитература и русский €зык

ѕосмотреть видео по теме –еферата

√олубков —.ј.

Ћюбой мемуарист, склон€€сь над рукописью своих воспоминаний, наверное, переживает то, что чувствовал ¬.Ќабоков, когда в автобиографическом повествовании Уƒругие берегаФ размышл€л:Ф«аглуша€ шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь Ч только щель слабого света между двум€ идеально черными вечност€ми. –азницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вгл€дыватьс€ с меньшим см€тением, чем в ту, к которой летим со скоростью четырех тыс€ч п€тисот ударов сердца в часФ(1). Ёто острое ощущение быстротечности человеческого существовани€, многократно усиленное катастрофами и бедами двадцатого века и апокалиптическими прогнозами, и побуждает многих хот€ бы средствами художественного слова Уостановить мгновениеФ, зафиксировать Уопыты быстротекущей жизниФ.

¬ наше врем€ Ч в период нового Уоткрыти€Ф русской литературы ’’ века Ч возник и устойчивый интерес к мемуарным свидетельствам. ∆урнальные публикации и выход отдельным изданием воспоминаний Ќ.Ѕерберовой, ».ќдоевцевой, «.√иппиус, ё.јнненкова, по€вление таких книг, как УЌиколай √умилев в воспоминани€х современниковФ, У¬оспоминани€ о ћихаиле ЅулгаковеФ, переиздание книги Ѕенедикта Ћившица Уѕолутораглазый стрелецФ Ч все эти и сотни им подобных фактов свидетельствуют об активной жизни мемуарной литературы в современном читательском сознании.

јндрею Ѕелому как писателю, захотевшему поделитьс€ с современниками своими воспоминани€ми, в какой-то степени повезло: мемуарна€ трилоги€ почти полностью увидела свет при его жизни.  ниги, составившие трилогию, выходили в той естественной последовательности, котора€ диктуетс€ хронологией отображенных в них событий. ѕерва€ книга трехтомника Ч УЌа рубеже двух столетийФ Ч издавалась при жизни поэта два раза. ѕервый раз Ч в начале €нвар€ 1930 г. в акционерном издательстве У«емл€ и фабрикаФ (Ф«и‘Ф). ¬торой раз Ч через год и там же (ћ.-Ћ., «и‘,1931). ¬тора€ книга УЌачало векаФ вышла в 1933 г. »здательска€ судьба этого тома была более сложной.  ак отмечает современный комментатор ј.¬.Ћавров, У4 апрел€ 1930 года, четыре мес€ца спуст€ после выхода воспоминаний УЌа рубеже двух столетийФ, издательство У«емл€ и фабрикаФ заказало Ѕелому второй том воспоминанийФ. ¬ середине июл€ 1930 года писатель начал работу над книгой, в декабре того же года завершил.   началу 1931 года акционерное кооперативное издательство У«и‘Ф было ассимилировано √»’Ћом, поэтому Ѕелый сдал готовую рукопись уже в это государственное издательство. ќна Удолгое врем€ оставалась там без движени€Ф(2). ¬озникли осложнени€ с цензурой, потребовалась переработка текста, Ѕелый написал новое предисловие (Фќт автораФ), и книга вышла в свет (с предисловием Ћ.Ѕ. аменева) во второй половине но€бр€ 1933 года. “ретий том (Фћежду двух революцийФ) издавалс€ дробно: перва€ завершенна€ Ѕелым часть вышла отдельной книгой в »здательстве писателей в Ћенинграде в 1934 г. (а выпущена в апреле 1935 г.), т.е. уже после смерти автора; вторую же часть тома (незавершенную) подготовила и опубликовала  .Ќ.Ѕугаева в УЋитературном наследствеФ (т.27-28. ћ., 1937). —ейчас все три тома воспоминаний ј.Ѕелого вышли в У—ерии литературных мемуаровФ (ћ.: ’удож. литература, 1989, 1990). “екст воспоминаний, приведенный в этом издании, и стал объектом наших эскизных наблюдений (в рамках названной темы).

Ќесколько необходимых предварительных теоретико-литературных замечаний. Ћитературоведы давно уже стали относитьс€ к литературным мемуарам как к полноценным произведени€м искусства слова. “ак, Ћ.я.√инзбург в книге Уќ литературном героеФ писала:Фћемуары высшего пор€дка, сохран€€ свою специфику, в то же врем€ пользуютс€ методами (нередко они обновл€ют их и заостр€ют), выработанными современной и предшествующей литературойФ(3).  ак €вление серьезной художественной литературы рассматривал ё. ¬. ћанн мемуары ѕ.¬.јнненкова о √оголе в своей статье Ућемуары как эстетический документФ(4). ’удожественные мемуары как весьма специфический литературный жанр выполн€ют в системе культуры много самых разнообразных, дополн€ющих друг друга функций. Ёти функции определ€ютс€ потенциальными запросами УпотребителейФ мемуарных свидетельств.   мемуарам, как и к любому другому литературному жанру, применимо пон€тие Ужанровое ожиданиеФ. “ак называемый УпростойФ читатель ищет в воспоминани€х знаменитого писател€ живых штрихов, €рких деталей, позвол€ющих разгл€деть за концепированным автором реальную персону Ч автора биографического, узнать какие-то житейские подробности из жизни самого мемуариста и описываемой им литературной среды. ” такого читател€ отношение к мемуарному тексту непосредственно-эмоциональное. ѕрофессиональный историк литературы относитс€ к мемуарам как к серьезному документу, характеризующему литературный процесс, понима€ при этом все неизбежные УдопускиФ и УприблизительностиФ такого документа (субъективные оценки, фактические погрешности из-за значительной временной отдаленности отображаемого, наличие фактов, увы, прин€тых мемуаристом, что называетс€, Уна веруФ, вз€тых Уиз чужих рукФ и т.п.). ќднако, несмотр€ на определенную степень исторической УнеточностиФ, мемуарные свидетельства, рассмотренные во всей своей максимально полной совокупности, дают более или менее правдивую динамичную панораму живой литературной истории, истории в лицах, эпизодах и даже анекдотах, без академической засушенности научного историко-литературного гербари€. »злишне говорить, что ценность мемуарного свидетельства повышаетс€ с течением времени, когда увеличиваетс€ веро€тность семантических аберраций ввиду наложени€ на отошедший в прошлое историко-литературный процесс тех или иных схем, его объ€сн€ющих и иногда очень УудобныхФ в силу своей чрезмерной и потому обманчивой простоты (пропагандистские, идеологические, социологические стереотипы и т.п.). ∆ивое слово мемуариста нередко служит тем оселком, на котором провер€етс€ жизненность самых хитроумных историко-литературных построений. »менно при столкновении с живым мемуарным свидетельством неангажированного автора могут совершенно жалким образом лопнуть такие внешне стройные, но на деле абсолютно бескровные схемы. ƒанным обсто€тельством и объ€сн€етс€ тот факт, что многие мемуары либо не печатались совсем, либо не переиздавались.

¬ многочисленных книгах воспоминаний немало весьма полезного дл€ себ€ вычитает и тот исследователь, который избрал ведущим не историко-генетический или историко-функциональный, а системно-целостный способ анализа конкретного литературного произведени€. ¬ таком случае литературовед будет отыскивать в тексте мемуарной книги те возможные дополнительные семантические ключи, с помощью которых можно будет открыть какие-то заповедные, потайные двери авторского замысла, не сразу постигаемые при прочтении литературного произведени€. ≈сли же рассматривать мемуары в беспредельно широком культурологическом аспекте, то, разумеетс€, исторических, философских, аксиологических, эстетических функций, которыми обладают произведени€ данного жанра, можно будет выделить огромное количество.

ѕри изучении поэтики литературных мемуаров нельз€ пройти мимо такой важной категории, как художественный пафос и не охарактеризовать ту общую идейно-эмоциональную стихию, котора€ наполн€ет книгу воспоминаний. ѕовышенный интерес к пафосу здесь вполне объ€сним. ћемуары Ч наверное, один из весьма редких литературных жанров, в котором практически всегда активно взаимодействуют, а не просто сосуществуют все три ипостаси пон€ти€ УавторФ, в свое врем€ выделенные Ѕ.ќ. орманом (автор биографический, автор-персонаж и концепированный автор)(5). ¬ мемуарном произведении писатель свидетельствует, во-первых, о своей реальной, так сказать, документально подтверждаемой жизни, во-вторых, вводит Усеб€Ф на правах некоего литературного геро€ (тем самым неизбежно, в той или иной степени, использует возможности художественного обобщени€) и, разумеетс€, в-третьих, обнимает все описываемое единым универсальным взгл€дом. ƒанна€ трехслойность мемуарного произведени€ повышает эмоциональную УтемпературуФ всего текстового целого. ћемуары посто€нно УпульсируютФ, ибо названные нами эти три У€Ф то разбегаютс€, вовлека€сь в центробежное движение (тогда увеличиваетс€ временна€ дистанци€, и концепированный автор, личность из более позднего времени, посмеиваетс€ над безусой молодостью автора биографического), то вдруг, подчин€€сь обратным, центростремительным т€готени€м, собираютс€ все вместе. Ёта пульсаци€ придает мемуарному повествованию весьма своеобразную ритмическую выраженность.

 аковы же пафос и св€занна€ с ним субъектно-объектна€ организаци€ мемуаров ј.Ѕелого? ”читыва€ возможности небольшой статьи, мы ограничимс€ анализом исключительно первого тома данной трилогии (ФЌа рубеже двух столетийФ).

”же при более или менее беглом чтении книги (хот€ поверхностно читать весьма затейливый и сложный в стилистическом плане текст Ѕелого вр€д ли возможно!) бросаетс€ в глаза и р о н и ч н о с т ь мемуариста, обнаруживаема€ как в отдельных словах оценочного характера, так и в достаточно развернутых характеристиках.  оль скоро мы замечаем в мемуарном повествовании иронию, то пон€тно, что становитс€ насто€тельно необходимым, во-первых, установить ее объект, а, во-вторых, определить ее степень, УмасштабФ (как известно, диапазон функционировани€ иронического весьма широк: от частного стилистического приема, попутной насмешки до тотальной иронии как определенного целостного мироотношени€). ¬ плоскости наших рассуждений окажетс€ и рассмотрение свойственных манере Ѕелого-мемуариста способов закреплени€ в слове иронической оценки.

ѕервейшим объектом иронии Ѕелого в начальном томе мемуарной трилогии становитс€ профессорска€ среда, к которой по обсто€тельствам своего происхождени€ и воспитани€ принадлежал Ѕорис Ѕугаев. »нтеллектуально состо€тельна€ в сфере узко-специальных интересов (прежде всего, это проблемы математики), эта среда казалась мальчику совершенно пресной, скучной, психологически неподвижной и ограниченной во всем остальном, особенно в том, что автор обнимает словом УбытФ, понима€ под этим нравы, обычаи среды, уровень межличностных взаимоотношений, житейские пуст€ки и атмосферу повседневь€. Ёта неготовость среды принимать новое (исключение, разумеетс€, составл€ет математика, там новое профессионально интересует УотцовФ) приводит УстранногоФ Ѕореньку к м€тежу:Фј т€жела€ грусть, безысходна€ грусть охватила мен€, переход€ просто в дикую мрачность: тринадцатилетним переживал € буддистом каким-то себ€, а не отроком; мрачность перерождалас€ в бунт открывани€ УфорточекФ: в жизнь; у Ќикола€ ¬асильевича вырос сын декадентом; и сказка про серого козлика, от которого остались рожки да ножки, себ€ повторила: жил-был УЅоренькаФ, пришел волк УбелыйФ; и Ч УЅоренькуФ съел онФ/142/.

—реда преподноситс€ Ѕелым не в общих, суммарно-абстрактных оценках, а в живой и пестрой конкретике смен€ющих друг друга лиц. Ќаверное, пам€ту€ древнее (Фмужчины твор€т законы, а женщины Ч нравыФ), мемуарист, например, удел€ет целую главку в первой книге жене профессора химии Ќ.Ё.Ћ€сковского Ч ћарии »вановне Ћ€сковской, показыва€, как воплотилс€, персонифицировалс€ в ней сам дух описываемой среды. Ётот дух, веро€тно, сегодн€ назвали бы конформизмом. „то же блюла, какие традиции охран€ла си€ желчна€ вездесуща€ вдова? Ч задает вопрос мемуарист. » отвечает:Фѕресловутый девиз Укак у всех в нашем кругеФ. јвтор воспоминаний не боитс€ расточать иронический €д:ФЌо она полагала себ€ дарохранительницей: охран€ла компендиум высшей культуры; и кокетничала нелюбовью к попам и к дурному городовому, ее охран€вшему; читала У¬естник ≈вропыФ; и была Ч У¬естник ≈вропыФ насквозь; то есть по —тасюлевичу мыслила, да перечитывала тома —оловьева-историка; перечитает, и Ч снова читает: том первый, второй <...> ≈е чтили: надо было насквозь перетлевшему быту держатьс€; уже внутри не было кумиров, УтрадицииФ под шумок обходились, и только фетиш мог извне их поддерживать; так перерождалс€ быт славный в культ древний Ч в культ прюнелевого башмака, из-под юбки крахмальной гроз€щегоФ/113/.

ќбъектом иронии Ѕелого-мемуариста выступает не только окружавша€ его с детства среда, €вленна€ в лицах. “аким объектом становитс€ и он сам Ч Ѕелый, мучительно УпрорастающийФ из Ѕореньки Ѕугаева, раздираемого в разные стороны отцом и матерью. —амоирони€ мемуариста призвана подчеркнуть всю парадоксальность его юношеского быти€ и становлени€. “ак, поддава€сь отцу, пошел сначала на естественное отделение, чтобы потом уйти в философию и искусство. » уже сопротивл€€сь отцу, стал поэтом, художником в глубоком смысле слова, но все-таки на склоне дней вспомнил математику и в книге Ућастерство √огол€Ф прин€лс€ Уповер€ть алгеброй гармониюФ многоцветных повествований автора У¬ечеров на хуторе близ ƒиканькиФ и Ућертвых душФ. ¬оспринима€ в детстве уроки музыки (об€зательность их Ч факт бесспорного вли€ни€ матери) как УмучениеФ, УтерзаниеФ, настойчиво преодолева€ диктат матери, поэт в то же врем€ приходит впоследствии к безграничному миру музыки и в своих У—имфони€хФ, и в поэмах. —амоирони€, как лакмусова€ бумажка, вы€вл€ет ранние психологические УкомплексыФ Ѕори-ребенка, т€гостно осознающего, что он Упродан, как раб, в неволю взрослымФ/211/. Уѕровал с грамотой и с музыкой мною переживалс€, как окончательный провал моего УяФ; € Ч потр€сающе глуп, бездарен; и мне не одолеть гимназииФ/211/. У... не раз слышал €:

Ч Ѕарын€, пожалуйте мне расчет!

ј €, Ч разве € мог сказать:

Ч ѕапа и мама, пожалуйте мне расчет?

ѕрислуга переживала рабство в услови€х дев€тнадцатого столети€; € в р€де отношений переживал древнюю форму рабства: политического бесправи€ и проданности в УрабыФ/219/.

Ѕелый сознательно примен€ет в подобных эпизодах прием самоиронии, дабы особо подчеркнуть крайне важный момент раннего вы€влени€ своей Ћичности. ¬ бунте против УправилФ, УнормФ, УприличийФ, всех форм родительского диктата, против любых чужих волевых императивов Ч во всем этом с очевидной пр€мотой обнаруживаетс€ самобытна€, незаур€дна€ Ћичность, но она еще как бы пугаетс€ себ€, своей УстранностиФ, непохожести на других, и охотно бы спр€талась за нав€занную извне маску УдурачкаФ и тупицы.

“он самоиронии мемуариста, усмешки над собой прежним бывает на страницах первой книги воспоминаний весьма различным. »ногда это легка€, Усогревающа€Ф юмористическа€ улыбка, когда повествователь обнаруживает в давних детских играх Ѕореньки ростки будущих литературных интересов. » сами такие игры описываютс€ почти в литературоведческих категори€х Ч У€ всегда озабочен сочинением фабулы происшествий в Уамериканских лесахФ (нашей квартиры)Ф; Ув этот сезон € упражн€юсь в сюжетеФ; Увзобравшись на дверь, € часами задумчиво выглубл€ю фабулу своей игрыФ; Уу мен€ множество заданий: все мелочи событий квартиры переложить в игру...Ф/222/. ѕеречень примеров можно продолжить.

—амоиронию автора-повествовател€ усиливает и неожиданно введенное УчужоеФ слово, выступающее легким отзвуком еще не осмысливаемого маленьким Ѕоренькой литературного процесса. УЌо чтение взасос не заслон€ло печального дл€ мен€ факта: мен€ здесь (в √ородищах, у родственницы Ч Ћюдмилы ‘едоровны ‘илипченко) не люб€т; мы с мадемуазель Ч в т€гость; нам это подчеркивают; более того: каждый мой жест, каждое мое слово истолковываетс€ в самом обидном дл€ мен€ смысле; и € слышу сравнени€ мен€ с дочерью ‘++: кака€ та умна€ и какой € неразвитой УдурачокФ, почти идиотик; услышав эту Утворимую легендуФ, Ч € впал в свое нервное озорство ломань€ от внутреннего перепуга, Ч и все пошло из рук вон плохо. √рубый ‘++ вызывал мен€ к своим гост€м: демонстрировать им УидиотикаФ; и обращалс€ ко мне с такими оскорбительными вопросами:

Ч ј скажи-ка, если теб€ разрубить пополам, будут ли два Ѕореньки, или один?

я, дрожа от обиды и оскорблени€, ибо знал, что вопрос Ч демонстраци€ моего идиотизма, бросал истерически и назло:

Ч Ѕудут нас двое!Ф/225/.

Ёмоци€, €рко пережита€ мальчиком (как-никак, а запомнилась на всю жизнь!), запечатлеваетс€ уже зрелым повествователем, мимоходом вплетающим в свою словесную в€зь заглавие нашумевшего романа ‘едора —ологуба.

ƒетские игры, о которых, как отмечалось выше, автор, чуть заметно иронизиру€, говорит в серьезных литературоведческих категори€х, были дл€ мальчика своеобразной психологической компенсацией, спасительной отдушиной, ибо здесь, в этом иллюзорном мире игровых фантазий никто не покушаетс€ на личностную свободу ребенка, никто не разрушает его собственную самооценку небрежным и жестоким по сути своей словом. Ћирический герой мемуарной книги Ѕелого, маленький Ѕоренька с проклюнувшимс€ росточком будущего писател€, автора УѕетербургаФ и УћосквыФ, уже в эти ранние годы живет в сложном двоемирии. Уѕериод перманентной игры обнимает дес€тилетие; она Ч втора€ действительность; в ней мальчик Ч УгеройФ: установление св€зей между отдельными моментами нескончаемого сюжета, имеющего своей сферой историю, вырабатывает во мне и контроль мыслей и инициативу, котора€ вылезает в жизнь зрелой позднее уже, а поверхностному наблюдателю представл€етс€ созерцать тихого и недалекого мальчикаФ/227/. Ќаверное, и те литературоведческие пон€ти€, в которых ведетс€ повествование в этой части Ч тоже компенсаци€, только более позднего времени, призванна€ несколько см€гчить однозначно т€гостное впечатление, которое может возникнуть от картины детских унижений и внутренних надломов.

Ѕелый как повествователь использует разнообразные способы словесного воплощени€ иронической усмешки. ќдин из наиболее излюбленных св€зан со своеобразным УпереводомФ сугубо абстрактных пон€тий и категорий, не поддающихс€ физическому УощупываниюФ и элементарному лицезрению в плоскость вполне очевидной нагл€дности. ¬от, к примеру, штрих к портрету профессора философии Ќикола€ яковлевича √рота:Ф» √рот мне ове€н душою: душевный такой, Ч моложавый, красивый; бородка обстрижена м€гко: вполне философский певец он; поет, что причинностью не объ€снишь про€влений души; очень мама довольна; и Ч €; тет€  ат€ выгл€дывает из-за двери на очень красивого √рота; причинность же многоногою сороконожкой видитс€; эту последнюю знаю по атласу: брр, как заползает гадина эта, причинность, Ч меж нами! Ќет, √рот Ч молодец, что ее отражает; и с √ротом € в этом вопросе Ч всецело; € Ч против отца; тот Ч не €сен...Ф/231-232/. ѕриведенные слова Ч это фиксаци€ еще детского взгл€да на серьезные споры взрослых, в нагл€дных формах мемуарист-повествователь схватывает и воплощает то внешнее, поверхностное, что способен уловить еще не искушенный в интеллектуальных битвах юный Ѕоренька.

ѕолный спектр иронических оценок в воспоминани€х ј.Ѕелого можно достаточно четко себе представить, осознав всю развернутую в мемуарном повествовании систему разновременных и разноместных (если можно так выразитьс€) Уточек зрени€Ф. ћежду то разбегающимис€, то сближающимис€ У€Ф всегда есть пространственно-временна€ дистанци€, которую можно обозначить как УпутьФ. ќт одного У€Ф к другому У€Фнужно было п р о й т и долгой литературной дорогой, чтобы из Ѕориса Ѕугаева стать јндреем Ѕелым.

’арактеризу€ виденных в детстве людей, составл€ющих достаточно устойчивую среду общени€ семьи, Ѕелый активно использует иронические возможности бытовавших в узком кругу знакомых семей домашних прозвищ. ¬ поле зрени€ мемуариста попадают то Уангел с крылышкамиФ, УЋевушкаФ (Ћев ћихайлыч Ћопатин), то У»ль€ ћуромец факультетских заседанийФ (профессор —толетов), то У—аваофФ (физик-философ Ќиколай »ванович Ўишкин).

 ак бы неторопливо коллекциониру€ Уэкземпл€рыФ профессорских типов, ј.Ѕелый в то же врем€ не стремитс€ разрушить непосредственность детских впечатлений, искренность детских оценок, не подавл€ет изображенное более поздним знанием. Ёто вполне пон€тно, ведь перед мемуаристом ј.Ѕелым стоит весьма трудна€ задача: с одной стороны, дать портретную галерею действительных исторических лиц, а, с другой стороны, нарисовать психологически точную картину духовного созревани€ юного Ѕореньки. —овместить эти две целевые установки не так-то просто. ’арактеризу€, скажем, профессора геологии јлексе€ ѕетровича ѕавлова, Ѕелый смотрит на него двойным взгл€дом Ч и глазами ребенка, и взором писател€ периода работы над воспоминани€ми. –ебенок отмечает несущественное, но именно дл€ него, ребенка, в тот момент крайне важное:Ф...јлексей ѕетрович, случайно услышав о том, что у мен€ коллекци€ марок, порылс€ в письмах своих; и мне навырвал американских марок (с кусками конвертов); €, хоть и ребенок, однако пон€л: конкретность внимани€; и с той поры записал его в числе своих друзей...Ф/235/. ѕоздний же Ѕелый-писатель в данной главе добавл€ет к этому абрису и дополнительные штрихи:Фѕозднее, выросши, € пон€л: јлексей ѕетрович, ученый специалист, работающий в науке, науке отдавший жизнь, кроме всего, Ч человек широкий; свободный, гор€щий бескорыстием интересов...Ф/236/. ¬ этой главе комическа€ тональность измен€ет свое качество: улыбка остаетс€ (ФчудакФ ведь все-таки!), но без иронического скепсиса и тонкого €да:Ф...в квартире ѕавловых € не чувствовал никаких признаков того УбытикаФ, о котором у мен€ вырываютс€ горькие слова; быт, мещанство, чванство, Утрадици€Ф Ч все это перегорело без остатка в гор€щей жизни супругов ученыхФ/236/.

¬ своих мемуарных книгах ј.Ѕелый развернул весьма обширную портретную галерею. ѕортретистом он оказалс€ точным и экономным, умеющим в нескольких детал€х, несколькими решительными мазками дать €ркую характеристику. »рони€ Ч это лишь одна из красок, используемых им в словесной портретной живописи. »роническа€ оценка тщательно нюансирована, вс€ ее семантическа€ УсольФ в оттенках, художественна€ УискраФ проскакивает часто на стыках сопр€гаемых в тексте слов.

Ќосителем иронического пафоса может быть не только триединое авторское У€Ф. ѕравом на ироническую оценку в мемуарах ј.Ѕелого наделены многие герои. ѕисатель приводит мнени€ матери, отца, завсегдатаев дома Ѕугаевых, родственников. Ёти иронические оценки какого-то человека или €влени€, принадлежа слишком разным по взгл€дам, этическим ориентаци€м, эстетическим предпочтени€м люд€м, вступают друг с другом в противоречие, иногда даже взаимно УаннигилируютФ. Ћирический герой воспоминаний либо принимает эти оценки, либо решительно их отбрасывает.

»роническое наполнение в портретных зарисовках, разбросанных по страницам мемуарных книг, получают и различного рода уподоблени€, особенно так называемые УзоологическиеФ аналогии. »ван јлексеевич  аблуков напоминает повествователю книги УЌа рубеже двух столетийФ Уув€завшуюс€ за курами одинокую, дотошно кр€кающую утку; есть утки такие; прив€жутс€ к курам, и ход€т, и ход€т за ними; и дергают хвостиком; и кр€кают Ч даже щипатьс€ пытаютс€ (уточные носы не опасны!). » кр€ком, и закидами головищи, и перевальцем »ван јлексеевич в эти годы напоминал мне стареющего одинокого безуточного селезн€; оттого-то он всюду сидел; сидел и кр€кал...Ф/254/.

«ооморфный портрет учител€ латыни и немецкого €зыка  . .ѕавликовского приобретает уже саркастически-гротескные оттенки:Фћаленький, коренастый, с коричневым лицом, напоминающим помесь птицы с обезь€ною (от обезь€ны Ч павиано-мандрилл; от птицы Ч смесь коршуна, вороны и курицы), гигантски проп€ченным заострением клювоноса...Ф/296/. ¬ чуть позднее приведенной оценке ѕавликовского, Усовершавшего разгром интеллектов в детских головах, громившего их в дес€тилети€х, и спеца по атрофированию вс€кой логикиФ/302/, мы находим основани€, позволившие Ѕелому пользоватьс€ в предлагаемом портрете весьма отталкивающими зоологическими уподоблени€ми (кстати, Ѕелый усиливает характеристику нелюбимого ѕавликовского и добавл€емымм литературными аналоги€ми Ч Унечто от ѕередонова, УплюсФ человека в футл€ре, УплюсФ многого кой-чего, что € затрудн€юсь определить /от юродствующего шута горохового, косно€зычного придиры, от даже знаменитого Ускорлупчатого насекомогоФ бреда »пполита из У»диотаФ/, Ч в нем жилоФ/293/).

»роническое звучание в мемуарном повествовании ј.Ѕелого порой приобретает даже мимолетное добавочное уточнение. Ёто уточнение, казалось бы, микроскопически ничтожно, но именно оно сообщает живость всей характеристике выводимого лица. Ѕелый сообщает о родственниках —ерге€ —оловьева, с которым его, как известно, счастливо свела судьба:Ф—о стороны матери Ч две бабушки: родна€ ј.√. оваленска€ и двоюродна€ —.√. арелина (дочь путешественника и этнографа), великолепна€ розова€ старушка, соединивша€ сантименты поэзии ∆уковского с €зыческим жизнелюбием и разводивша€ около ћосквы кур и розы (куры Ч дань плодородию, а розы Ч дань романтизму...Ф/365/). У–озова€ старушкаФ больше не по€витс€ на страницах книги ј.Ѕелого, но мы ее как-то неожиданно прочно запоминаем не без помощи попутного и зар€женного ироническим пафосом уточн€ющего замечани€.

»рони€, предстающа€ в мемуарах ј.Ѕелого во всем многообразии своих форм, оттенков и интонаций, выполн€ла в творческой жизни поэта (и раннего, и позднего) прежде всего сложную функцию знака своеобразного культурного иммунитета, ибо именно она мешала прин€ть всерьез любой диктат, от кого бы он ни исходил Ч от столь различно сориентированных в вопросах воспитани€ сына родителей, от солидного профессорского окружени€, от министерской бюрократии (вспомним, к примеру, такие строки:Ф... нельз€ подготовитьс€ к смыслу латыни, когда вместо этого смысла стоит тень министра “олстого, внедрившего латынь с сознательной целью: смысл обессмыслитьФ/316/), от законодателей эстетической моды. »рони€ Ч это, если хотите, своеобразное оборонительное оружие ј.Ѕелого, рано обретшего свою самобытность, направленное против самых различных авторитетов, пугающих молодого человека прежде всего авторитарным характером своего про€влени€ и вли€ни€.

»ронии ј.Ѕелого не всегда можно абсолютно Удовер€тьФ, ибо это нередко чисто эмоциональна€ оценка, да и при том наход€ща€с€ в движении. ¬оспри€тие одних и тех же персон, предметов и €влений в разные периоды жизни ј.Ѕелого, разумеетс€, имело и различное идейно-чувственное наполнение. ’арактерный пример Ч динамика отношени€ к Ћьву “олстому. –ассмотрим только две крайние точки этого длительного процесса Ч начальную и финальную. ѕервое впечатление находитс€ в чисто житейской, внешней плоскости. Ѕор€ Ѕугаев вместе с другими мальчиками, оказавшись с родител€ми в гост€х у “олстых в московском доме (в ’амовниках), забегают в пустой кабинет писател€, где их, располагающихс€ в весьма Уразухабистых позахФ (разваливаютс€ на ковре, креслах и диване), и застает строгий хоз€ин:Ф... он не садитс€; стоит над столом, со строгим недовольством разгл€дыва€ компанию; компани€ Ч как з а м е р з л а (ƒь€ков даже с дивана не стащил ног): длитс€ ужасное, т€гостное молчание, ни мы ни слова, ни Ћев “олстой; стоит над столом и м у ч а е т нас с в и н ц о в ы м взгл€домФ/332/. (¬ыделено нами Ч —.√.). Ќо это детское ощущение отчужденности, смешанное с чувством собственной вины. ¬переди Ч другое отношение к великому писателю:Ф¬печатление от “олстых Ч впечатление от полустанка, у которого посто€л поезд жизни моей лишь несколько секунд; как не соответствовало оно о г л у ш а ю щ е м у вли€нию на мен€ Ћьва “олстого с 1910 годаФ/333/. (¬ыделено нами Ч —.√.).

¬ заключение отметим, что многопланова€ и богата€ тонкими оттенками и переходами ирони€ Ѕелого-мемуариста Ч это еще нередко и свидетельство сомнени€, незавершенности авторской оценки, предполагающее возможность ее дальнейшего уточнени€ и обогащени€. ¬ целом же изучение поэтики иронии в прозе јндре€ Ѕелого (ирони€ в мемуарных книгах Ч только частный случай про€влени€ более широкой закономерности) позвол€ет найти один из универсальных ключей к многомерному (хот€, может быть, и не окончательно воедино сведенному!) художественному миру писател€.

—писок литературы

1. Ќабоков ¬. —обрание сочинений в четырех томах. “.4. - ћ., 1990. -—.135.

2. ¬се цитаты из текста воспоминаний ј.Ѕелого УЌа рубеже двух столетийФ привод€тс€ по изданию: Ѕелый ј. Ќа рубеже двух столетий. ¬оспоминани€. ¬ 3-х кн.  н.1 / –едкол.: ¬.¬ацуро, Ќ.√ей, √.≈лизаветина и др.; ¬ступ. стать€, подготовка текста и комментарии ј.Ћаврова. - ћ., 1989. - 543 с. (Ћитературные мемуары). ¬ тексте нашей статьи указываютс€ только страницы данного издани€.

3. √инзбург Ћ. ќ литературном герое. Ћ., 1979. —.94.

4. ћанн ё.¬. ƒиалектика художественного образа. - ћ., 1987. —. 155-170.

5.  орман Ѕ.ќ. »збранные труды по теории и истории литературы. - »жевск, 1992.

√олубков —.ј. Ћюбой мемуарист, склон€€сь над рукописью своих воспоминаний, наверное, переживает то, что чувствовал ¬.Ќабоков, когда в автобиографическом повествовании Уƒругие берегаФ размышл€л:Ф«аглуша€ шепот вдохновенных суеверий, здравый смы

 

 

 

¬нимание! ѕредставленный –еферат находитс€ в открытом доступе в сети »нтернет, и уже неоднократно сдавалс€, возможно, даже в твоем учебном заведении.
—оветуем не рисковать. ”знай, сколько стоит абсолютно уникальный –еферат по твоей теме:

Ќовости образовани€ и науки

«аказать уникальную работу

ѕохожие работы:

ѕоэтика новеллы —игизмунда  ржижановского "—обиратель щелей"
јнекдотическое в русской литературе XX века
“ехника комического в повести ј.Ќ.“олстого "«олотой ключик, или приключени€ Ѕуратино"
∆урналистика и литература
’рестомати€ как высокое искусство
–оль ≈вангели€ в художественном творчестве ‘.ћ.ƒостоевского
јнализ проблемной ситуации; формулировка тезиса
јнтичность: сложение системы риторики
ѕраведники ј.ѕ.„ехова: ƒон- ихот или √амлет?
–усские судьбы: ¬иктор јстафьев Ц работник одиннадцатого часа

—вои сданные студенческие работы

присылайте нам на e-mail

Client@Stud-Baza.ru