Ѕаза знаний студента. –еферат, курсова€, контрольна€, диплом на заказ

курсовые,контрольные,дипломы,рефераты

»но€зычие как метакомпонент художественного текста — языкознание, филологи€

ѕосмотреть видео по теме –еферата

—ергей Ќиколаев

(к вопросу о билингвеме в поэзии)

ќбъектом насто€щего исследовани€ €вл€етс€ ино€зычный компонент в составе художественного (поэтического) текста, или такое ино€зычие, которое инкорпорируетс€ в поэтический текст с вполне определенными цел€ми и оказываетс€ наделенным в нем набором собственных функций в соответствии с €вным или скрытым авторским замыслом. Ѕазовое пон€тие Ђино€зычиеї, однако, нуждаетс€ здесь в большей конкретизации, поскольку может показатьс€ неоправданно широким, а отсюда неотчетливым и воспринимаемым как приложимое ко вс€кому €зыковому факту, имеющему хоть малейшее, пусть самое отдаленное отношение к €зыку иному, нежели тот, на котором составлен текст. ѕо€сним поэтому, что под Ђино€зычием как компонентом текстаї в данной статье подразумеваютс€ различные €зыковые манифестации, не заимствованные из иностранных €зыков и не ассимилированные системой принимающего €зыка (вне зависимости от степени возможной ассимил€ции), но принципиально пребывающие за пределами этой системы. »но€зычие внутри принимающего текста всегда демонстрирует свою отчужденность от текстовой €зыковой системы, что может выражатьс€ в ином буквенно-графическом воплощении или, при транслитерационной передаче слова или выражени€, в их Ђэкзотическомї фонетико-графическом облике, что во вс€ком случае затрудн€ет понимание данного фрагмента текста и требует от читател€ знани€ соответствующего иностранного €зыка или обращени€ к специальному затекстовому комментарию.

»но€зычие всегда вступает с принимающим его текстом в отношени€ контраста, и это последнее условие, как мы намерены показать далее, служит искомой и требуемой отправной точкой дл€ выхода на новые художественные результаты, которые едва ли достижимы при реализации иных, более традиционных авторских стратегий.

¬ числе прочих составл€ющих, из которых складываетс€ и на которые делитс€ в ходе лингвистического анализа текст, ученые вычлен€ют так называемые метатекстовые элементы. ќдним из первых концепцию мета€зыка и метатекстовых элементов высказывани€ выдвинул и развил в своих трудах –оман якобсон. —огласно его теории, любой такой элемент есть часть высказывани€, котора€ выполн€ет в нем мета€зыковую функцию; последн€€ же заключаетс€ в том, что предметом речи, т.е. ее денотатом, становитс€ не само сообщение (в нашем случае выраженное текстом), а его код [1, с. 201-202].

ѕодобный взгл€д на сообщение Ц как, впрочем, и на определенный фрагмент сообщени€ Ц логически соотносим также с пон€тием автономной речи (подробно об этом см. [2]).

Ќесколько иную, более расширенную трактовку метатекстовых элементов находим в известной статье ј. ¬ежбицкой Ђћетатекст в текстеї (1978 г.), где такие элементы образно именуютс€ Ђметатекстовыми нит€миї Ц по-видимому, еще и по той причине, что обеспечивают тексту-высказыванию св€зность. ¬ соответствии с концепцией этого исследовател€ к метатекстовым следует причисл€ть такие части высказывани€, которые выражены в единицах €зыка и речи, но которые опираютс€, в качестве своих референтов, на весь акт текущего высказывани€ (если речь идет оЕ, откровенно говор€Е), или на собственные слова, произнесенные автором ранее (иными словамиЕ, иначе говор€Е, короче говор€Е), или на слова, которые автор только готовитс€ произнести (что касаетс€Е), или на слова, от которых он Ђотмежевываетс€ї как от чужих (как будтоЕ, €кобыЕ, вроде быЕ). ћетатекстовые элементы могут также опиратьс€ на Ђдистанциюї по отношению к отдельным элементам внутри предложени€ (собственно говор€Е, довольноЕ, почтиЕ, скорееЕ) или на св€зь между различными фрагментами высказывани€ (кстатиЕ, nota bene, между прочимЕ, впрочемЕ), а также на определенные предшествующие части текста (это, то, там, ранее) [3, с. 402-421].

ћетатекстовые элементы, помимо обеспечени€ св€зности текста, еще и переключают внимание получател€ на наиболее важные (с точки зрени€ автора) фрагменты текста, помогают ему лучше ориентироватьс€ в текстовом пространстве, активизируют в сообщении анафорические и катафорические св€зи и в конечном счете выступают Ђметаорганизаторамиї текста. ќтдельную их группу составл€ют выражени€, в которых эксплицитно упоминаетс€ акт речи (иначе говор€Е), но есть и такие, которые Ђуказывают направление хода мыслиї Ц в них коммуникаци€ только имплицируетс€ (между прочимЕ). ЂЌаши высказывани€, многократно гетерогенные, гетерогенны также в том смысле, что в них часто переплетаетс€ собственно текст с текстом метатекстовым. Ёти метатекстовые нити могут выполн€ть самые различные функции. ќни про€сн€ют Усемантический узорФ основного текста, соедин€ют различные его элементы, усиливают, скрепл€ют. »ногда их можно выдернуть, не повредив остального. »ногда Ц нетї [3, с. 421]. ѕо мысли ј. ¬ежбицкой, ни один текст без них обойтись не может, но во вс€ком тексте Ђметатекстовые нити €вл€ютс€ инородным теломї [там же, с. 404].

¬ рассуждени€х о речевых метатекстовых элементах и –. якобсона, и ј. ¬ежбицкой обнаруживаетс€ существенное согласие в том, что эти элементы не €вл€ютс€ знаками текста: все они либо знаки €зыка, временно, т.е. исключительно в данном контексте, выполн€ющие метатекстовую функцию, либо речевые клише, обладающие указанными свойствами всегда, независимо от контекста. ѕопада€ из системы €зыка в систему текста, они не претерпевают серьезных изменений в том, что касаетс€ их семантических свойств. ¬ этом смысле любой метатекстовый элемент универсален.

–азвива€ и дополн€€ идеи ј. ¬ежбицкой, “.ћ. Ќиколаева пишет: Ђћетатекстовые компоненты могут функционально соотноситьс€, с одной стороны, с такими категори€ми текста, как Учужое словоФ, отношение к нему, выраженна€ модальность. — другой стороны, они соотнос€тс€ с категори€ми приблизительности, неопределенности имени, а через последнюю Ц с экзистенциальностью и интродуктивностьюї [4, с. 133]. — этих позиций уже можно с уверенностью предполагать, что метатекстовость как свойство определенных Ц не всех и подчас не самых многочисленных и/или внешне значимых Ц компонентов художественного текста €вл€етс€ существенной и едва ли не об€зательной его характеристикой, но пребывает в определенном соотношении с остальными его компонентами, как и с текстом в целом, ни в коем случае не подавл€€ и не исключа€ ни первых, ни второго. ЂЌе будучи <Е> обращенными непосредственно к нити основного повествовани€ текста, метатекстовые компоненты внос€т некий дополнительный смысловой УэтажФ в содержание текста, обнажа€ его внутреннюю структуру, его соотношение с другими текстами и самим собой, его внешнюю и внутреннюю цитациюї [там же].

ќдновременно следует отдавать себе отчет и в том, что метатекстовый компонент Ц это знак, принимающий участие в формировании текста и передаче тончайших оттенков его содержани€. » если мета€зыковым знаком €вл€етс€ любой знак €зыка, денотатом которого выступает другой знак (соответственно, метазнак Ц это знак знака), то метатекстовым знаком следует признать любой компонент текста, денотатом которого выступает другой текст (ср. с приведенной выше характеристикой метакомпонента как Ђчужого словаї). ƒругими словами, метатекстовым компонентом мы вправе считать любой текстовый знак, отсылающий не к данному, но к иному высказыванию (или же не к данному фрагменту высказывани€, но к иному его фрагменту).

ќдной из широко распространенных разновидностей метатекстовых знаков-компонентов (подобно Ђметаорганизаторамї, также выполн€ющим индексальную функцию) €вл€ютс€ те, которые напр€мую св€заны с другим текстом, представл€€ этот текст, замеща€ его или отсыла€ к нему. ќтсюда логически вытекает пон€тие цитатности как свойства любого текстового метакомпонента. ЂЕ÷итирование, как €вное, так и имплицированное, также может быть структурным средством метатекстовой организации. ќбращение к чужой речи есть результат заботы о точности своего кода. Ёто же коммуникативное стремление обнаруживаем и за толкованием, переводом слова или выражени€ чужого €зыкаї [4, с. 133]; и далее: Ђцитации, текстовые отсылки и самоотсылки есть <Е> €влени€ метатекстаї [там же].

¬ р€ду видимых и вполне бесспорных на фоне материнского, обрамл€ющего (термины ¬.ј. Ћукина, см. [5, с. 62]), или Ђматричногої текста метатекстовых знаков пребывает и исследуемое нами ино€зычие, поскольку факт инкорпорировани€ в сообщение компонента, очевидно относ€щегос€ к другому национальному €зыку, может, во вс€ком случае, расцениватьс€ как межъ€зыкова€ цитата.

¬ качестве одного из наиболее известных примеров подобного рода назовем следующий фрагмент из ЂЌезнакомкиї ј. Ѕлока (1906): Ђј р€дом у соседних столиков / Ћакеи сонные торчат, / » пь€ницы с глазами кроликов / УIn vino veritas!Ф кричатї. «десь внутритекстовое ино€зычие воплощено во фразе Ђ»стина в вине!ї, и это, как раз благодар€ выраженности девиза на древнем классическом €зыке (латынь как код мировой культуры), придает повествованию загадочный Ђналет вечностиї. ¬се бренное, необ€зательное, внешне отталкивающее, что наблюдает поэт на российской сцене в самом начале нового столети€, мгновенно приобретает характер некоего непреход€щего действа вне определенного времени и места.

ќтказыва€сь здесь от более развернутого анализа данной иллюстрации, заметим лишь, что латинска€ фраза размещена автором в срединной части стихотворной пьесы, а также в левой, Ђнерифменнойї половине строки, то есть в €вно слабой позиции текста. Ќо на ее повышенное значение дл€ всего произведени€ ретроспективно указывает то, что ино€зычный компонент неразрывно св€зан со своим русским коррел€том, замыкающим всю вещь: Ђ¬ моей душе лежит сокровище, / » ключ поручен только мне! / “ы, право, пь€ное чудовище! / я знаю: истина в винеї (выделено нами Ц —.Ќ.). ƒистантное взаимодействие в стихотворении двух разно€зычных семантических эквивалентов моделирует в тексте особое межъ€зыковое пространство (об этом термине и его содержании см., напр., [6, с. 78-81]), что в свою очередь расшир€ет изобразительно-выразительные возможности художественной речи и позвол€ет решать более емкие смысловые задачи в пределах одного завершенного поэтического высказывани€.

–азумеетс€, между Ђметатекстовыми нит€миї ј. ¬ежбицкой, представленными, в числе прочего, вводными конструкци€ми-клише типа иначе говор€Е, короче говор€Е и др., и ино€зычными метакомпонентами художественного текста существуют значительные различи€, относимые прежде всего к сфере функциональной направленности тех и других. ≈сли вводные слова, возникающие, как правило, в устной разговорной речи и проникающие в письменные тексты из последней, наиболее очевидно функционируют как метаорганизаторы высказывани€, то функциональный репертуар, которым наделено ино€зычие в художественном, в частности стихотворном тексте, значительно сложнее и шире. “акой ино€зычный метакомпонент способен выполн€ть самые различные, подчас несоотносимые друг с другом функции от создани€ юмористического эффекта (макароническа€ Ђшуткаї, механизм которой заключаетс€ в простом соположении фактов двух €зыков как Ђсоединении несоединимогої или, в более сложных случа€х, основан на действии межъ€зыковой омонимии) до формировани€ синкретичного, емкого по своей семантике и разнонаправленного по ассоциативным св€з€м знака, в котором в скрытом и свернутом виде пребывает узлова€ концепци€ всего сочинени€. —пецифика функций в каждом конкретном случае пребывает в согласии с авторскими интенци€ми и сообразуетс€ с такими Ђвнешнимиї факторами, как роль компонента в произведении (заглавие, подзаголовок, эпиграф, внутритекстовое ино€зычие и т.д.), его расположение в структуре текста (сильна€ позици€, слаба€ позици€; начальный фрагмент, конечный фрагмент, срединна€ часть и т.д.). ¬ особых случа€х один такой компонент может сочетать в себе несколько функций сразу.

ѕодход к изучению художественно-поэтического ино€зычи€, предприн€тый в насто€щей работе, может и должен быть логически продолжен и дополнен следующим положением. Ћюба€ манифестаци€ ино€зычи€ в поэтическом контексте, тексте и, шире, творчестве конкретного автора квалифицируетс€ нами как билингвема. ƒанный терминоконцепт вводитс€ нами в лингвистический обиход впервые дл€ обозначени€ минимальной принципиально внеуровневой единицы выражени€, чье присутствие делает художественную речь дву€зычной. Ћюба€ билингвема, будь она выражена однобуквенной иносистемной аббревиатурой или завершенным высказыванием на иностранном €зыке (текст внутри текста; текст в макроконтексте творчества автора), способна выполн€ть в поглощающей ее структуре чрезвычайно важную роль ключевого знака, при сн€тии которого или его замене мнимым синонимом не только нарушаетс€ адекватное воспри€тие произведени€, но и перестает существовать сама художественна€ структура как единый, нераздельный организм.

ќбычно автор намеренно вводит в свои стихи факты €зыков иных, нежели его первый, создава€ таким образом прецедент дву€зычных поэтических текстов; читатель или исследователь в таком случае сталкиваетс€ с про€влением литературного творческого билингвизма. –азумеетс€, в дву€зычном произведении потенциал первого и второго €зыков никогда не бывает равным: при самом обильном насыщении текста Ђчуже€зычнойї лексикой в нем всегда без труда выдел€етс€ второй €зык, который в структуре текста находитс€ на периферии внимани€ автора, пребыва€ по отношению к первому в Ђподчиненнойї позиции. ƒаже в макароническом стихе, где эффект во многом основан на фактах расширенного присутстви€ ино€зычи€, второй €зык также обнаруживает свое Ђпрезираемоеї положение Ц это €сно хот€ бы из того, что макаронизм по определению есть лексический элемент, вносимый в речь Ђс неизбежным искажением его звуковой формыї [7, с. 233].

ƒву€зычный художественный текст Ц это такое особое сообщение, в котором намеренно сближаютс€ и вовлекаютс€ во взаимные иерархические отношени€ различные национальные культуры, иногда и исторические эпохи, представленные двум€ разными €зыковыми системами. ѕрав был поэтому ё.ћ. Ћотман, когда писал, что ЂЕинтеллектуальное наслаждение даетс€ в результате приложени€ к сообщению одного или небольшого числа логически св€занных кодов (это наслаждение в том и состоит, чтобы массу пестрого материала свести к одной системе)ї [8, с. 77].

¬згл€д на феномен ино€зычи€ как на текстовый метакомпонент и одновременно билингвему имеет еще и то преимущество, что при нем удаетс€ преодолеть формальные границы, возникающие между единицами выражени€ при сопоставлении их объема и €зыкового статуса. ѕон€тие Ђметакомпонент-билингвемаї объедин€ет в себе принципиально разноуровневые €зыковые манифестации от одной или двух букв Ђчужогої алфавита (как это происходит, например, в посв€щени€х лицам, обозначенным латинскими инициалами) до достаточно крупных и относительно самосто€тельных отрезков, какими могут выступать ино€зычные эпиграфы.

Ќеслучайное присутствие ино€зычи€ в произведении художественной литературы следует рассматривать как объединение в целом, неделимом тексте двух коммуникативных систем. »з них одна служит основной, базовой (назовем ее первым €зыком произведени€), а друга€ Ц вспомогательной, служебной, Ђудаленнойї от смыслового центра (второй €зык произведени€). ѕоследн€€ из названных систем представлена особыми знаками Ц ведь Ђунитарными носител€ми информации о фактах культуры могут быть только знаки, объедин€емые в семиотические системыї [9, с. 26]. ƒве эти системы сближаютс€, а подчас и сталкиваютс€, контрастно противопоставл€ютс€ друг другу, в результате чего возникает р€д дополнительных ассоциаций, выстраиваютс€ новые смысловые ракурсы, перераспредел€ютс€ эстетические акценты. Ќо даже при максимальном сближении двух систем их знаки не смешиваютс€. “ак происходит не только в синхронном сосуществовании и взаимодействии систем, но и в их генезисе: Ђкаждый класс семиотических систем в процессе развити€ не смешиваетс€ с другими классами и сохран€ет свою информационную содержательную идентичностьї [там же, с. 41].

Ќаконец, билингвема, сознательно и в известном смысле закономерно внедр€ема€ автором в ткань произведени€, чаще всего используетс€ в художественном тексте как важный и действенный стилистический прием, превраща€сь в характерную черту идиостил€ автора, своеобразный признак poetic diction, если речь идет о стихах.

»так, объем и лингвистическое состо€ние ино€зычного метатекстового компонента поэтического текста способны колебатьс€ от буквы Ђчужогої алфавита до достаточно крупного, логически завершенного фрагмента на втором дл€ автора произведени€ €зыке, претендующего на статус текста, пускай и минимального, неполного, каким может оказатьс€ люба€ расширенна€ цитата на €зыке оригинала. ќднако поскольку, как было указано выше, цитата репрезентирует другой текст-произведение, из которого она Ђвынутаї, то и границы подобного метакомпонента следует рассматривать еще шире, раздвинув их до пределов другого (полного) текста, другого национального €зыка, культуры, эпохи и т.д. ѕодобное Ђрасширение границї производитс€ автором художественного произведени€ с целью обеспечени€ лучшего, более точного, исчерпывающего, т.е. в целом адекватного воспри€ти€ читателем созданного текста.

–оль билингвемы в дву€зычном литературном произведении может на первый взгл€д показатьс€ скромной и не заслуживающей повышенного внимани€ со стороны исследовател€-лингвиста. ѕричину можно усматривать в том, что реальное соотношение между первым €зыком и вторым €зыком в таком тексте никогда не бывает равнозначным или тем более смещенным в пользу последнего.

“акое впечатление, однако, вполне способно оказатьс€ обманчивым. »нкорпорированное в текст ино€зычие Ц прием достаточно нетрадиционный, редкий, неслучайный по самой своей сути, а потому €ркий и почти всегда надел€емый особым ролевым комплексом. ≈го смыслова€ нагрузка может быть чрезвычайно весомой и достигать по своим масштабам назначени€ ключевого фрагмента текста, без которого понимание замысла автора невозможно и который в этом отношении не допускает никакого замещени€ или изменени€ собственного формата.

’удожественную ценность, неповторимость и функциональную сложность ино€зычного метакомпонента в художественном произведении продемонстрируем на примере одного стихотворени€ ёри€ Ћевитанского, впервые опубликованного в его сборнике 1981 года Ђѕисьма  атерине, или ѕрогулка с ‘аустомї [10, с. 361-362]:

Ўампанским наполнен бокал.

»юльска€ ночь на ущербе.

ѕрощай, Ѕаденвейлер,

ich sterbe!

» допит последний глоток.

Ќемецкий уснул городок.

ѕодумай, кака€ досада!

Ћишь ветки вишневого сада

белеют в июльской ночи.

 олеблетс€ плам€ свечи.

јктриса известна€ плачет.

Ќе знаю, зачем она пр€чет

последние слезы свои.

  чему здесь сейчас соловьи!

ѕоследние слезы горючи.

Ўиповника стебли колючи.

 рыжовника иглы остры.

» будут рыдать три сестры

» многие сестры иные.

Ќемногие брать€ родные

и множество братьев иных.

...Ќемецкий уснул городок.

Ќо он уже скоро проснетс€.

≈го это тоже коснетс€,

но только потом,

и не так.

«ачем эти розы цветут?

 ак все в этом мире похоже.

» на Ќоводевичьем тоже

такие же розы, как тут.

я тоже уеду туда,

к тем розам,

к березе и к вербе.

Ich sterbe,

ich sterbe,

ich sterbe Ц

и это уже навсегда.

ѕеред нами поэтический текст, разбитый на восемь строф по четыре стиха в каждой, написанный регул€рным трехстопным амфибрахием. ƒостаточно необычной дл€ русской поэзии €вл€етс€ система рифм: в то врем€ как втора€ и треть€ строки каждой строфы св€заны друг с другом смежными женскими рифмами, последн€€, оканчива€сь мужской клаузулой, рифмуетс€ с первой строкой следующей за нею строфы, имеющей то же ритмическое окончание. Ётим обеспечиваетс€ эффект своеобразного подхвата при переходе от одной строфы к другой. Ќо такой принцип не выдерживаетс€ последовательно. ¬ третьей от конца стихотворени€ строфе возникает консонантна€ рифма городок Ц и не так, св€зывающа€ первую и последнюю строки, а последние две строфы вообще скреплены точными кольцевыми рифмами по схеме aBBa cDDc.

»з других существенных формальных особенностей отметим дробление стихов в нескольких строфах, прежде всего первой и последней, на р€д Ђвис€чих строкї. Ёта графико-интонационна€ черта оба раза помечает собою ино€зычный компонент, воплощенный в одной и той же фразе ich sterbe Ц Ђ€ умираюї.

ѕо стилю изложени€ произведение представл€ет собой внутренний монолог, в котором использован прием Ђпотока сознани€ї. ¬ какой ситуации, от чьего лица произнос€тс€ эти слова и фразы, кому они адресованы, чьи мысли переданы в стихотворении, кто его герой? ¬се это читателю, казалось бы, не €влено, но в тексте имеетс€ целый р€д важных сигналов-указаний, которые распределены по его структуре сравнительно равномерно. —реди них Ц топоним Ѕаденвейлер (Badenweiler), небольшой курортный город в √ермании; в предпоследней строфе Ц название кладбища в ћоскве (Ќоводевичье); во второй и п€той строфах это словосочетани€ вишневый сад и три сестры, в четвертой Ц слово крыжовник; в первой строфе встречаем Ђбокал, наполненный шампанскимї, в третьей Ц упоминание некоей актрисы известной; и наконец, обрамл€ющим рефреном всего произведени€ звучат немецкие слова ich sterbe, по€вл€€сь в начале стихотворени€ и затем в его конце, причем в последней строфе дополнительно и контактно, через зап€тую, повтор€€сь трижды.

Ќе нужно быть специалистом-филологом, чтобы пон€ть, что текст стихотворени€, которое €вно и намеренно лишено автором заглави€, отсылает к личности јнтона ѕавловича „ехова: здесь прежде всего эксплицированы названи€ его произведений (пьесы Ђ¬ишневый садї, Ђ“ри сестрыї, рассказ Ђ рыжовникї). ¬нимательный читатель также догадываетс€, что воображаемый автором монолог произноситс€ самим героем, который, как известно, окончил свои дни в июле 1904 г. в √ермании, но был похоронен в ћоскве на Ќоводевичьем кладбище, и речь здесь идет о последних часах в жизни писател€. “емы шампанского в бокале, гор€щей свечи, сада за окнами, цветущих роз также имеют вполне конкретную опору в виде соответствующих реалий, а под Ђактрисой известнойї подразумеваетс€ супруга „ехова ќ.Ћ.  ниппер. ѕроисход€щее дано как бы в воспри€тии и через сознание т€жело больного, умирающего человека.

¬се показанное помогает лучше и быстрее осмыслить Ђдекорациюї стихотворени€, установить личность геро€, врем€ и место действи€, описываемое событие, даже приблизитьс€ к замыслу стихотворени€, Ц но все это лишь в самых общих чертах. ќкончательное же понимание масштабов авторского замысла возможно только в результате концентрации читательского внимани€ на ино€зычном метатекстовом компоненте. ѕопробуем по€снить сказанное.

Ich sterbe Ц это завершенное двусоставное полное предложение, построенное по схеме N1 + Vf; в данном тексте оно представл€ет собой точную цитату, в которой передана когда-то реально произнесенна€ фраза. Ќеобходимость и особа€ значимость введени€ высказывани€ на немецком €зыке в русский текст вид€тс€ сразу на нескольких уровн€х. ¬о-первых, будучи цитатой, эти слова Ђобъективируютї ситуацию: они, вместе с другими Ђзнаковымиї фрагментами текста, Ц это Ђто, что действительно былої, в то врем€ как все остальные его фрагменты, как и весь внутренний монолог, Ц это вымысел автора, т.е. Ђто, что могло бытьї. ¬о-вторых, введение в ткань произведени€ факта, репрезентирующего иную €зыковую систему (немецкий €зык) уже несет в себе ту информацию, что действие разворачиваетс€ не в –оссии, но за ее пределами, а именно в √ермании (подкреплено дважды повторенным Ђнемецкий уснул городокї). ¬-третьих, в самой этой фразе, в одновременной прецедентности ее произнесени€ реальным лицом и героем стихотворени€ заключен важный парадокс в том смысле, что едва ли не последние слова в своей жизни великий русский писатель говорит на иностранном, неродном дл€ себ€ €зыке. » здесь вполне уместно предположение: именно данный факт из биографии „ехова поражает автора стихотворени€ настолько, что служит ему толчком дл€ раздумий, которые и привод€т к созданию текста. ѕо всей веро€тности, и стихотворный метр русского произведени€ возник, т.е. был смоделирован Ђпослеї немецкой фразы, в которой слышитс€ четкий амфибрахий. ¬о введении в текст ино€зычи€, что особенно существенно, заключена и Ђсокровенна€ мысльї произведени€ Ћевитанского: после своей смерти „ехов перестает быть только русским писателем и драматургом, его творчество получает небывалое признание за пределами –оссии и приобретает европейское (ЕЌемецкий уснул городок. // ≈го это тоже коснетс€), а затем и мировое значение.

“о, чему предстоит произойти после показанных в тексте событий и что предвидит герой, может интерпретироватьс€ как одновременное движение в двух противоположных направлени€х (здесь и кроетс€ упом€нутый нами выше Ђсмысловой парадоксї): прах писател€ возвращаетс€ в ћоскву, на Ќоводевичье кладбище, а его произведени€ продолжают свое победное шествие далеко за пределы –оссии, русского €зыка, русской литературы и культуры. “аким образом, фраза ich sterbe, чь€ исключительна€ роль в воспри€тии произведени€ подчеркнута автором многократно и вариативно (иной €зык, контрастна€ тексту алфавитна€ система, графическа€ выделенность Ђвис€чими строкамиї, вовлеченность в точную рифму, контактно-дистантна€ повтор€емость в тексте), не просто ст€гивает, сосредоточивает на себе те Ђчастныеї смыслы, которые распределены по всему тексту и выражены в нем иными средствами, но и поднимает читательское воспри€тие на более высокий уровень, недостижимый в случае употреблени€ автором каких-либо иных средств. Ќемецкое ich sterbe не должно и не может здесь переводитьс€ как Ђ€ умираюї Ц не потому ли текст данного стихотворени€ в разных издани€х всегда и вопреки сложившимс€ традици€м печаталс€ без перевода-комментари€, способного лишь ввести в заблуждение? —корее, понимать и трактовать ино€зычие здесь следует в духе, пр€мо противоположном словарному. ¬ерность такой нашей интерпретации подтверждаетс€ и возникающей в конце стихотворени€ интонационной определенностью речи (рифмова€ Ђправильностьї, Ђрегул€рностьї строфы), и завершающей, итоговой сентенцией произведени€, в которой навсегда относитс€ вовсе не к sterbe, но к духовному наследию русского писател€, которому предстоит получить посмертную известность и славу одного из самых значительных литераторов едва начавшегос€ столети€ и последующих времен.

ƒл€ окончательной убедительности приведенных аргументов сравним рассмотренный поэтический текст с описанием тех же событий, какое находим в художественной биографии ј.ѕ. „ехова:

Ђ–азв€зка наступила в ночь с 1 на 2 июл€ 1904 года. <Е> ѕосле относительно спокойного дн€ 1 июл€ больной заснул, но вскоре, около часа ночи, проснулс€ и попросил пригласить врача. ¬прочем, когда пришел врач, „ехов сам сказал ему, что умирает. —казал, что посылать за кислородом не следует, так как пока его принесут, он уже будет мертв. ƒоктор велел дать умирающему бокал шампанского. „ехов вз€л бокал и, как вспоминает ќльга Ћеонардовна, повернулс€ к ней, Ђулыбнулс€ своей удивительной улыбкой, сказал: Уƒавно € не пил шампанского...Ф, покойно выпил все до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда...ї ѕохороны состо€лись в ћоскве, на кладбище Ќоводевичьего монастыр€ї [11, с. 503].

 ак видим, и в этом тексте имеетс€ множество конкретных деталей, а также р€д отсылок и цитат, которые могут расцениватьс€ как метакомпоненты текста. ќднако никаких дополнительных смыслов, которые находим в стихотворении ё. Ћевитанского, данный фрагмент не содержит и не допускает. » это закономерно: скорее всего, их и не должно быть в соответствии и с жанром текста, и с намерени€ми (целевыми установками) другого автора. ѕримечательно, что наиболее важна€ дл€ нас реплика „ехова о смерти не только передана здесь в косвенной речи (у Ћевитанского Ц в составе внутреннего монолога), но при этом никак не обозначен тот €зык, на котором она была произнесена, поскольку така€ информаци€ представл€етс€ здесь несущественной, а потому и лишней. ¬думчивому, заинтересованному читателю остаетс€ только догадыватьс€, что поскольку приглашенный врач мог быть не кем иным, как только немцем, то и обращатьс€ к нему „ехов мог лишь по-немецки.

Ќа примере конкретной билингвемы мы продемонстрировали, что метатекстовый компонент, вход€ на правах полноценного составного элемента в любой текст, про€вл€етс€ в различном текстовом окружении (в текстах разных жанров) неодинаково. ¬ структуре художественного, в частности поэтического, произведени€ его конвенционально-коммуникативные функции заметно затухают, что про€вл€етс€ в полной или частичной утрате им Ђсловарного денотатаї. ќдновременно на передний план начинает выводитьс€ функци€ эстетическа€, обнаруживаема€, в частности, в существенном расширении смысловых границ всего произведени€ и, в целом, в передаче значений, имеющих сложную, Ђмногослойнуюї структуру. »но€зычный метатекстовый компонент поэтического текста может выдвигатьс€ на позиции ведущего, ключевого фрагмента произведени€ и сосредоточивать на себе все те частные смыслы, которые относительно равномерно распределены по ткани (пространству) произведени€ или не за€влены в нем никак иначе. ¬ указанном отношении ино€зычие уникально и едва ли допускает замещение какими-либо альтернативными средствами €зыка и речи или иные критические модификации.

¬ заключение отметим, что выше нами был продемонстрирован только один, хот€ и достаточно типичный случай инкорпорировани€ ино€зычи€ в поэтическую речь. ¬ действительности билингвема в составе художественного текста Ц €вление весьма многогранное, представленное в русской поэзии несомненно убедительным числом манифестаций. ¬се, любые подобные метакомпоненты мы склонны различать по меньшей мере по п€ти признакам: во-первых, по их отношению к национальному €зыку матричного текста; во-вторых, с позиций их графического оформлени€ (оригинальна€, Ђисконна€ї графика, например латиница, или, с другой стороны, транслитераци€ кириллицей); в-третьих, с точки зрени€ их отнесенности к определенной национально-€зыковой системе; в-четвертых, с позиций их квантитативных характеристик (объем в тексте); и в-п€тых, с точки зрени€ их позиции и функции внутри структуры матричного текста (в зависимости от Ђместаї в тексте такой метакомпонент способен нести на себе функции заглави€, эпиграфа, внутритекстового компонента и т.д.). –азумеетс€, все п€ть названных признаков следует рассматривать как интегральные: они не исключают друг друга и в художественном тексте неизбежно выступают в одновременном и взаимном сочетании.

—писок литературы

1. якобсон –.ќ. Ћингвистика и поэтика // —труктурализм: Ђзаї и Ђпротивї. Ц ћ., 1975.

2. Carnap. R. Logical Syntax of Language. Ц NY, 1937.

3. ¬ежбицка€ ј. ћетатекст в тексте // Ќовое в зарубежной лингвистике. Ц ћ., 1978. Ц ¬ып. VIII.

4. Ќиколаева “.ћ. ћетатекст и его функции в тексте (на материале ћариинского ≈вангели€) // »сследовани€ по структуре текста. Ц ћ., 1987.

5. Ћукин ¬.ј. ’удожественный текст. ќсновы лингвистической теории и элементы анализа. Ц ћ., 1999.

6. ћорозов ј.¬. ћежъ€зыковой синонимический р€д как реализаци€ семантико-деривационного потенциала русского слова // ‘илологические науки. Ц 2003. Ц є4.

7. јхманова ќ.—. —ловарь лингвистических терминов. Ц ћ., 1966.

8. Ћотман ё.ћ. —труктура художественного текста. Ц ћ., 1970.

9. –ождественский ё.¬. ¬ведение в культуроведение. Ц ћ., 2000.

10. Ћевитанский ё.ƒ. »збранное. Ц ћ., 1982.

11. Ѕердников √.Ќ. „ехов. Ц ћ., 1974.

—ергей Ќиколаев (к вопросу о билингвеме в поэзии) ќбъектом насто€щего исследовани€ €вл€етс€ ино€зычный компонент в составе художественного (поэтического) текста, или такое ино€зычие, которое инкорпорируетс€ в поэтический текст с вполне опр

 

 

 

¬нимание! ѕредставленный –еферат находитс€ в открытом доступе в сети »нтернет, и уже неоднократно сдавалс€, возможно, даже в твоем учебном заведении.
—оветуем не рисковать. ”знай, сколько стоит абсолютно уникальный –еферат по твоей теме:

Ќовости образовани€ и науки

«аказать уникальную работу

—вои сданные студенческие работы

присылайте нам на e-mail

Client@Stud-Baza.ru