Ѕаза знаний студента. –еферат, курсова€, контрольна€, диплом на заказ

курсовые,контрольные,дипломы,рефераты

»мперский компонент российской государственной парадигмы — »стори€

ѕосмотреть видео по теме –еферата

»мперский компонент российской государственной парадигмы

¬р€д ли может быть оспорено, что признаки имперских систем, обычно выступающие в качестве критических, то есть наличествующие практически в любой синдромной дефиниции (значительные территориальные размеры, этнокультурна€ и этнополитическа€ неоднородность, присутствие в механизмах легитимации и в политической практике универсалистских ориентации, вплоть до претензий на вселенский смысл собственного быти€) без труда обнаруживаютс€ в российской истории ћожно согласитьс€ с –‘ “уровским Ђ»мперские черты придают –оссии ее историческа€ эволюци€, долгий процесс территориальной экспансии, сочетавшей завоевани€, добровольные присоединени€ и мирную колонизацию, принципиальное несоответствие –оссии концепции национального государства ни этнократического типа, ни созданного по образцу "плавильного тигл€" Ќа наш взгл€д, государство становитс€ имперским в тот момент, когда оно в результате территориальной экспансии преодолевает некий порог внутреннего этнокультурного разнообрази€ –усское государство постепенно стало превращатьс€ в империю с XVI в, особенно €вственным имперский его характер был в классический имперский период XVIIIЧXIX ввї ѕоследний тезис, впрочем, нуждаетс€ в более детальном исследовании, поскольку Ђвопрос о степени соответстви€ –оссии имперскому типу государств нелишне предварить другим, все еще не про€сненным вопросом Ч о хронологических вехах (хот€ бы приблизительных) имперского периода российской государственностиї. ѕредставл€етс€, что ретроспективный анализ позволит не только убедительно продемонстрировать наличие в российской государственной парадигме €рко выраженной имперской составл€ющей, но и описать специфику ее функционировани€, Ч и тем самым приблизитьс€ к пониманию небанальных эффектов, возникших в результате воздействи€ модернизационных процессов на российскую имперскую государственность.

¬ообще говор€, уже в процессе становлени€ русской государственности тесное знакомство с византийской политической практикой и теорией формировало представление о принципиальной возможности придани€ государству и его предназначению абсолютного, вселенского смысла, возникающего в результате сложени€ и даже амальгамы взаимно усиливающих друг друга представлений о миссии ÷еркви и миссии –има. ќписыва€ смысловую структуру византийской политической культуры, Ћ Ѕрейе отмечает: Ђ‘анатична€ преданность римской традиции объ€сн€ет и оправдывает веру в предназначение »мперии Ч подчинить все народы и утвердить христианскую веру на всей земле Ѕогословы усматривали св€зь между полиархией непрерывно враждующих меж собой народов и анархизмом политеистических представлений о мироздании, с одной стороны, и имперской монархией, основанной на догмах единобожи€ (один Ѕог на небе, один император на земле) Ч с другойї. “акое воспри€тие византийской миссии формировало и соответствующие воззрени€ на политическую реальность, пусть даже и не всегда обоснованные: Ђ»зучение имперской дипломатии обнаруживает наличие в ней изобретательных и наивных одновременно фикций, призванных обеспечить права »мперии, границы которой должны однажды совпасть, как полагали авторы этих фикций, с пределами обитаемого мираї.

Ќо и до тех пор император, Ђне имеющий равных себе на всей земле, рассматривал правителей прочих государств как подчиненных тем или иным образом собственной власти. Ёти правители составл€ли иерархию Ч от пользовавшихс€ политической автономией до простых вассалов. ќтсюда следовало, что только владыка ¬изантии имеет право на титул василевса и потому €вл€етс€ высшим и единственным законодателем дл€ всего мира Ч по крайней мере дл€ мира христианского*.

¬прочем, последний вопрос далеко не €сен, и есть основани€ полагать, что и границы христианского мира (естественно, в первую очередь воспринимавшегос€ как Ђдоменї василевса) не €вл€лись пределом потенциального расширени€ империи. “ак полагает, в частности, ƒж. ћанискалько Ѕазиле, специально исследовавший соответствующую византийскую политическую семантику и, более того, установивший факты ее рецепции на –уси: Ђ¬ласть ¬асилевса распростран€етс€ до того места, где простираетс€ лини€ горизонта дл€ самого последнего человека, живущего в самом последнем доме вселенной; таким образом, эта власть Ч вселенска€, власть над людьми и вещами, не ограниченна€ никакими пределами*. ѕри этом в результате наложени€ онтологического и собственно политического (неизбежно в такой ситуации возникающего) смысла термина Ђвселенна€ї этот стереотип становитс€ достаточно гибким и в то же врем€ устойчивым.

—тановитс€ возможно, не выход€ за его рамки, производить, например, такие проблематичные операции, как раздел Ђвселеннойї между наследниками престола. Ђ¬селенна€ приобретает, с одной стороны, масштаб очень конкретного пространства Ч наследственного удела кн€з€, Ч а с другой стороны, пространный политико-религиозный смысл Ч как тот, что содержитс€ в термине "раздел" между сыновь€ми Ќо€, и в этом чрезвычайно неопределенном случае она способна "расшир€тьс€" Ч как это происходит в речи ћакари€, обращенной к »вану IV, так и "сжиматьс€", когда того требуют политические или дипломатические обсто€тельстваї ѕри этом оставалось в неприкосновенности представление, выраженное, в частности, в словах патриарха Ќикола€ ћистика ЂЅог подчинил прочие скипетры мира наследию господина и властител€, то есть вселенского императора в  онстантинополеї »нтересно, что ни здесь, ни в других текстах Ќикола€ ћистика не подразумеваетс€ какое-либо ограничение символического авторитета империи пределами христианского мира.

ќднако до времени само присутствие ¬изантии в геополитическом и семиотическом пространстве и то, что она играла в нем роль неоспоримого центра прит€жени€, по отношению к которому русска€ государственность (и церковность) неизбежно носила вторичный характер, преп€тствовало наделению последней какой-либо абсолютной самоценностью ».¬. ≈рофеева характеризует ситуацию следующим образом

Ђќсобое место ¬изантии в духовном наследии ¬осточной ≈вропы было св€зано с характерными чертами средневекового менталитета ≈му было свойственно представление о мире как об иерархически упор€доченном космосе с единственным центром. ¬ политическом аспекте это представление получало свое выражение в доктрине "единой и единственной универсальной империи" во главе с "единственным императором, владыкой ¬селенной" —оответственно, столица империи воспринималась как теократическа€ "столица мира"

»деологический комплекс ¬торого, или Ќового мира осмысливалс€ в самой ¬изантии и за ее пределами в значительной мере в образе наднационального культурно-идеологического единства, утверждающего примат данного вселенского содержани€ над этническим своеобразием локальных культурно-исторических мировї, что отражалось, в частности, в концепте возглавл€емой василевсом иерархически организованной Ђсемьи государей и народовї Ч концепте, бытовавшем практически вне зависимости от степени реальной самосто€тельности элементов этой Ђсемьиї ѕо утверждению ».ѕ. ћедведева, Ђпредставление о централизованной иерархической структуре мира сохран€лось на прот€жении всего существовани€ ¬изантийской империиї, причем €вным образом было усвоено и за пределами собственно имперского пространства Ч даже в XIV в турецкие султаны именовали василевсов Ђимператорами Ѕолгарии, ¬лахии, јлании, –оссии, »берии, “урцииї, то есть земель, реально уже империи не подчиненных Ђ¬ принципе византийский император не пос€гал на территориальные пределы суверенитета местных властителей, на осуществление государственной власти внутри определенной территории »мператор –оман Ћакапин, например, недвусмысленно признавал за болгарским царем —имеоном право "делать в своей стране все, что он хочет", но рассматривал как грубое пос€гательство на верховные права византийского императора узурпацию титула ршлјеи^ “шцссшуї

ќдним из локальных компонентов византийского  осмоса €вл€лась и ƒревн€€ –усь. ѕри этом роль  онстантинопол€ как центра геополитического и семиотического пространства не подвергалась сомнению, хот€ отношени€ с этим центром выстраивались, безусловно, с учетом автономных интересов формирующейс€ русской государственности

Ђƒревнерусское общество не стремилось к соперничеству со ¬торым –имом и не выдвигало претензий на равнозначное экуменическое место в православном христианском мире ÷елью русских кн€зей было установление культурной идентичности нового христианского государства с сообществом других христианских государств и в то же врем€ Ч сохранение, в рамках ло€льности, определенной автономности по отношению к "старшему в кн€жеской семье", то есть василевсуї —тепень ло€льности –уси по отношению к империи была намного выше продемонстрированной иными ее лимитрофами, в первую очередь Ѕолгарией при царе —имеоне ѕри наличии отдельных недоразумений сакральный статус  онстантинопол€ не ставилс€ на –уси под сомнение, насколько можно судить, до конца XIV века

¬оспри€тие собственного социально-политического сообщества как иерархически высшего по отношению ко всему остальному миру, как центра, задающего смысловой горизонт и структурирующего все остальное пространство, возможно тогда, когда это место вакантно. ≈сть все основани€ полагать, что в древнерусском сознании оно было изначально зан€то Ч естественно, ¬изантией. ћ.ј. ƒь€конов в своем классическом исследовании специально подчеркивал, что византийское правительство Ђоткрыто считало все земли, куда проникло христианство из √реции, наход€щимис€ от него в зависимости не только церковной, но и политической*, причем Ђэти взгл€ды византийских правительственных сфер занесены были и на –усьї

‘акт канонического подчинени€ русской ÷еркви  онстантинопольскому патриархату служил Ђглавнейшим основанием дл€ проведени€ идеи о зависимости русских кн€жений от византийских императоровї » хот€ Ђв действительности подобной зависимости и не существовало, но иде€ о ней возникла у греков довольно рано, продержалась довольно долго и получила некоторое отражение даже в официальных сферах ƒревней –усиї   тому же выводу приходит и Ћ. Ѕрейе Ђѕолитически независима€, –усь тем не менее занимала подчиненное положение в византийской государственной иерархии. ќна не только находилась в духовном подчинении вселенскому патриарху, употребл€емые хронистами эпитеты, как и другие признаки, свидетельствуют, что –усь всегда рассматривалась в  онстантинополе как вассальное государствої “ак, Ђвеликий кн€зь все€ –уси носил еще в XIV в звание стольника византийского императора < > императоры продолжали включать в свой титул в половине XIV в звание царей русскихї ѕри этом, как полагает ћ.ј. ƒь€конов, подобные отношени€ зиждились не только на признании ¬изантии как высшего религиозного авторитета Ђрусский кн€зь преклон€лс€ перед этим царством как училищем законодательстваї, что подтверждаетс€ многочисленными источниками Ч в частности, тем красноречивым обсто€тельством, что византийский свод законов Ќомоканон (в русском переводе Ч  ормча€ книга), включавший не только церковные правила, но и гражданское законодательство империи, почиталс€ на –уси как произведение богодухновенное

— XIII века, после татарского нашестви€, к  онстантинополю (сохран€ющему свою роль религиозного ориентира) добавл€етс€ «олота€ ќрда как безусловный военно-политический центр обозримого геополитического пространства Ђќрда была метрополией, а –усь ее провинцией ("”рус-улус" Ч –усский улус), в —арае был "царь" (хан), а в ћоскве лишь кн€зь, ездивший к царю за €рлыком на великое кн€жение ¬се ордынское, как исход€щее из метрополии, обладало статусом специфической социальной престижностиї, и это относитс€ и к соответствующим компонентам политической культуры. Ѕолее того, Ђќрда дл€ русской аристократии и дл€ самих кн€зей была важнейшим источником форм легитимности и престижности их властиї ќсобенно показательно использование в отношении ханов царского титула, имевшего в русском сознании отчетливые византийские, имперские и, что немаловажно, библейские коннотации ќ глубине такого воспри€ти€ свидетельствует и длительное его существование† - даже после свержени€ ига и обретени€ независимости, в традиции уже московской,  азань, как это показано ћ Ѕ ѕлюхановой, продолжала рассматриватьс€ как символический центр и источник царственной (то есть имперской) мощи и легитимности Ч причем Ђ÷арьград и  азань оказываютс€ однофункциональны и взаимозамен€емы в этом контексте.

¬ системе политической легитимации ƒревнерусского государства, безусловно, присутствовал и сакральный компонент. ќднако он был выражен не слишком €рко и, во вс€ком случае, не предусматривал какого-либо обосновани€ глобальных прит€заний власти.  ак показали ¬.ћ. ∆ивов и Ѕ.ј. ”спенский, Ђпараллелизм монарха и Ѕога как "тленного" и "нетленного" цар€ приходит на –усь с сочинением византийского писател€ VI в. јгапита, которое было широко распространено в древнерусской письменностиї; эта концепци€ подвергаетс€ переработке и осмыслению на –уси, отража€сь в иных текстах (Ђћерило ѕраведноеї и др). Ќо детальный анализ смысла и контекста данной концепции позвол€ет сделать вывод, что Ђвстречающиес€ в древнерусских текстах наименовани€ цар€ "богом" отнюдь не предполагают тождества между царем и Ѕогом, какой-либо реальной общности между ними. –ечь идет только о параллелизме цар€ и Ѕога, и сам этот параллелизм лишь подчеркивает бесконечное различие между царем земным и ÷арем Ќебесным- и власть кн€з€, и его право суда оказывались в этой перспективе вовсе не абсолютными, но делегированными Ѕогом на жестких услови€х, нарушение которых приводило к полному расподоблению властител€ и Ѕогаї.

ѕри этом определ€ющую роль в формировании образа власти играло представление о нераздельности пон€тий государства Ч как набора учреждений и государ€ Ч как лица, сто€щего во главе этих учреждений. ¬ ранних пам€тниках русской общественной мысли отсутствует сама иде€ возможности разграничени€ этих пон€тий: государство Ч это и есть государь. » намного позднее, в XVЧXVI вв., несмотр€ на уже начавшиес€ радикальные перемены в парадигме русской государственности, Ђк вопросам генеалогии идеологи самодержави€ сводили в основном всю проблему, поскольку пон€тие государства идентифицировалось с личностью государ€ї. ƒаже в начале XVII в. дь€к »ван “имофеев, повеству€ о бедах, постигших –усь в ходе —мутного времени, пишет: ЂЌо что оплачу сначала? —амого ли цар€ или его царство? Ќеобходимо разделить поровну плач между обоими: царем и его местом, ибо как душе нельз€ содержатьс€ в видимом мире без тела, так и тело без души не в состо€нии двигатьс€ї. “аким образом, отсутствие сколько-нибудь €рко выраженного сверхценного переживани€ сакральной природы властител€ сдерживало и формирование соответствующего отношени€ к государству как таковому, представлени€ о котором были в русской традиции весьма персонализированы.

“ем не менее, потенциальна€ возможность усилени€ значимости сакрального компонента легитимации власти сохран€лась, так как сохран€лс€ радикальный монотеизм и универсализм прин€того ƒревней –усью христианства, пусть и не актуализиру€сь в политической практике (как уже отмечалось выше, такой тип религиозности может при определенных услови€х даже усилить представлени€ о вселенской миссии государства). —ущественно, что христианство пришло на –усь в своем византийском изводе; видимо, с византийским же вли€нием св€зан и установившийс€ на –уси с момента прин€ти€ христианства режим тесного сотрудничества ÷еркви и государственной власти. Ѕыли, впрочем, дл€ такого режима и объективные основани€, среди которых ј.¬.  арташев называет Ђпатриархальное сознание неразделимости всего национального и религиозного или смешение религии с политикойї, а также Ђслабое развитие на –уси государственных пон€тий, причем светска€ власть не сознавала €сно границ своей компетенции и поступалась в пользу ÷еркви некоторыми своими правами, руковод€сь лишь экономическими соображени€ми. Ѕудь русска€ ÷ерковь преемницей запад нецерковных традиций, она могла бы в таком государстве захватить в свое обладание немало политических правї. Ётой возможностью превращени€ в самосто€тельную политическую силу ÷ерковь не воспользовалась (ее политические функции были даже менее €рко выражены по сравнению с ¬изантией), хот€ Ђрусска€ церковна€ иерархи€ приобрела обычное право участи€ и вес во внутренней политике русского государстваї. “есный союз ÷еркви с государством был заключен, что создавало потенциальную возможность дл€ дальнейших изменений его внутреннего баланса и перерождени€ существовавших в  иевской –уси отношений равноправного сотрудничества церковных и светских властей (что неизбежно должно было отразитьс€ и на понимании сакральной функции государства).

— другой стороны, отмеченна€ ј.¬.  арташевым неразвитость государственного самосознани€ такую эволюцию, несомненно, сдерживала. јналогичную роль играли и другие факторы. ’ристианизаци€  иевской –уси Ђостаетс€ уделом элиты, тонкого сло€ нарождающейс€ церковной и государственной интеллигенции. ƒа и тут некоторые пам€тники показывают крайне элементарное понимание сущности христианстваї'. ƒлительное сохранение восход€щих к €зыческим временам ментальных структур маскировало универсальный, вселенский характер христианской религиозности и, соответственно, преп€тствовало про€влению религиозно мотивированных универсальных ориентации в политической теории и практике.

ѕрин€тие –усью византийского сакрального и в значительной мере политического наследства, состо€вшеес€ в XVЧXVI вв. и совпавшее по времени с ликвидацией зависимости от «олотой ќрды и достижением политического единства, изменило ситуацию. ¬ московский период универсалистские ориентации станов€тс€ существенной частью российской политической культуры, встреча€сь во многих документах Ч от текстов ¬ассиана –остовского или писем ‘илофе€ к ¬асилию III до посланий —ильвестра »оанну IV. ќдин из наиболее показательных примеров такого рода принадлежит перу —ильвестра: Ђќбладавши от мор€ и до мор€, и от рек до конец вселенны€ Ч тво€, и поклон€тца тебе все ÷арие земстии и вси €зыцы поработают тебе. » честно будет им€ твое пред всеми €зыки, и помол€тца тобе всегда, и весь день предсто€т пред тобою. » будет утверженье твоему царствию, €ко во веки не подвижитца, и превознесетца паче Ћивана плод его, и будет благословенно сем€ твое во веки веков, и все €зьщы возвеличают т€ї. ѕримечательно сочетание универсализма пространственного, временного и этнокультурного, подтверждающее €вно имперский характер отразившейс€ здесь установки.

¬ последние годы заметна тенденци€ к отрицанию сколько-нибудь серьезного вли€ни€ концепции, традиционно именуемой Ђћосква Ч “ретий –имї, на российскую политическую теорию и практику; однако многие исследовани€, опирающиес€ на широкий круг источников, подтверждают и даже углубл€ют традиционную точку зрени€ на этот предмет. ¬ частности, Ќ.¬.—иницына, уточн€€ изначальный смысл концепции, подробно описывает ее функционирование как важнейшего легитимизирующего механизма: Ђ"–усское" было выражено через "римское", понимаемое как верность вселенскомуї. »менно таким образом российска€ государственность Ђпыталась осознать свое место в мировой истории, положение

ћосквы в р€ду мировых св€щенных центровї, к числу которых она однозначно причисл€етс€ Ч самовоспри€тие, весьма характерное дл€ империи

‘акт формировани€ имперского компонента государственной парадигмы, впрочем, отчасти маскировалс€ отсутствием сколько-нибудь €рко выраженной претензии на пр€мое преемство римской миссии, столь характерной дл€ европейской политической традиции ¬идимо, именно это обсто€тельство подразумеваетс€ в тезисе ¬ ћ ∆ивова и Ѕ ј ”спенского Ђ¬ –оссии наименование монарха царем отсылало прежде всего к религиозной традиции, к тем текстам, где царем назван Ѕог, имперска€ традици€ дл€ –оссии была неактуальнаї, подтверждением чего служит крайне ограниченное (сферой внешнеполитических сношений) бытование династической легенды о происхождении –юрика от ѕруса, мифического брата јвгуста. ƒа и византийска€ преемственность приобретает некий специфический оттенок Ч в услови€х совершившегос€ отступлени€ греков от православи€ Ђестественно было отталкиватьс€ от византийского образца, актуальной оказываетс€ не ориентаци€ на греческие культурные модели, а сохранение православной традицииї

ќднако логика становлени€ империи оказываетс€ сильнее налагаемых на эксплицируемые культурные матрицы ограничений, нос€щих по сути своей ситуативный характер ѕлан политической идеологии, может быть, и соответствует описанию ¬.ћ. ∆ивова и Ѕ.ј. ”спенского Ђ„истота православи€ св€зываетс€ с границами нового православного царства, которому чужды задачи вселенского распространени€, культурный изол€ционизм выступает как условие сохранени€ чистоты веры –усское царство предстает само по себе как изоморфное всей вселенной и поэтому ни в каком распространении или пропаганде своих идей не нуждаетс€ї (хот€ и здесь возникают определенные сомнени€ Ч так, в известном послании на ”гру ¬ассиан –остовский пр€мо указывает Ђпоревнуй прежебыв-шим прародителем твоим великим кн€зем неточию –ускую землю оборон€ху от поганых, но ина€ страны приимаху под собеї)

ѕлан же реальной политики ћосковской эпохи как раз и демонстрирует Ђраспространение и пропагандуї Ч правда, не столько идей (что было бы странно в средневековье, не знавшем феномена идеологии), сколько €вл€ющихс€ носител€ми и выражением последних государственных институтов “ерриториальна€ экспанси€, начата€ еще на рубеже XVЧXVI вв, приобретша€ качественно новый характер в середине XVI в со сломом волжского барьера татарских ханств и открытием неограниченного доступа к большей части евразийского пространства, ненадолго приостановленна€ в годы —муты, возобновленна€ сразу после ее окончани€, Ч окончательно превратилась с тех пор в фундаментальную константу российской политики.

» экспанси€ эта была однозначно имперской по всем показател€м, вдохновл€€сь не только государственными соображени€ми (безусловно, наличествовавшими Ч неспроста Ђвнутренн€€ организаци€ московского кн€жества, а впоследствии ћосковского царства, была удивительно приспособлена к беспредельному расширениюї), но и определенными элементами массовой политической культуры и ментальное.

—огласно точке зрени€ —.¬. Ћурье, идеологический комплекс ћосквы-“ретьего –има в процессе усвоени€ массовым сознанием специфически преломилс€, в результате чего дл€ народа Ђ“ретьим –имом было не –оссийское государство, а он сам, русский народ. Ћюбое место, где живут русские, уже тем самым становитс€ –оссией, вне зависимости от того, включено ли оно в состав –оссийской государственной территорииї ќбщеизвестно, что русска€ колонизаци€ была чуть ли не в первую очередь бегством народа от государства; но это бегство Ђвыливалось, по сути, в выполнение важнейшей по тем временам государственной функции колонизации новых территорийї.  ак показала —.¬. Ћурье, этот момент в полной мере осознавалс€ и самими беглецами, и потому Ђв тех переселенческих движени€х, которые не носили эксплицитно характера протеста, мотив государственных льгот (а следовательно, необходимости народной колонизации дл€ государства) порой доминировал над всеми прочимиї. Ёта неожиданна€ амальгама двух, на первый взгл€д, противоположно направленных импульсов Ч государственного и народного, Ђэтот своеобразный перенос пон€тий на практике обеспечивал силу русской экспансииї, вывод€ ее за пределы чисто военно-политической активности и превраща€ в предпри€тие глобального размаха и смысла. ѕредставл€етс€, таким образом, что имперские ориентации обнаруживаютс€ в русской истории и тогда, когда они по тем или иным причинам не наход€т пр€мого идеологического выражени€.

¬ XVII в., после преодолени€ последствий —муты, имперские установки еще более рельефно вырисовываютс€ в русской истории. ѕри ћихаиле ‘едоровиче и јлексее ћихайловиче территориальна€ экспанси€ (как в военной, так и в мирной форме) идет в огромных масштабах Ч в одной только —ибири Ђбыло выстроено в оба эти царствовани€ до 40 городов и зан€та колоссальна€ территори€ в 7 млн. 350 тыс. квадратных верстї. ќсобенно показательно присоединение ”краины, представл€ющее собой €ркий пример имперской ценностно-рациональной экспансионистской политики ѕрин€тие ”краины в состав ћосковского государства противоречило всем прагматическим соображени€м и потому откладывалось до последней возможности; аргументаци€ же всех посольств Ѕ.’мельницкого в ћоскву, призванных это вхождение ускорить, хот€ и включала в себ€ определенные прагматические доводы, но лишь отрицательного свойства (угрозы передатьс€ в иное подданство и даже открыть против ћосквы военные действи€), и базировалась исключительно на факте религиозного единства, которым мотивировалась необходимость единства политического.

—уд€ по всему, эти соображени€ были настолько естественны и дл€ московских властей, что аргументы в пользу присоединени€ ”краины в ходе дискуссий специально, как правило, не формулировались, будучи очевидными. Ѕо€рский приговор 1653г., впервые официально подтвердивший вхождение ”краины в состав –оссии, называл в первую очередь именно религиозные причины: Ђ√етмана Ѕогдана ’мельницкого и все ¬ойско «апорожское с городами их и земл€ми чтоб государь изволил прин€ть под свою высокую руку дл€ православной веры и св€тых Ѕожиих ÷ерквейї, и лишь во вторую Ч прагматические соображени€, причем свод€щиес€ к тому, Ђчтоб  озаков не отпустить в подданство турскому султану или крымскому хануї Ч об извлечении каких-либо непосредственных выгод из факта присоединени€ речи не шло. Ѕолее того, в течение ста с лишним лет после присоединени€ ”краины все налоги и сборы оставались в распор€жении местной администрации и не поступали в ћоскву, что лишний раз доказывает факт подчинени€ прагматических соображений ценностным.

»нтеграци€ вновь приобретенных земель в состав единого государства происходила в полном соответствии с логикой империи; при условии сохранени€ ло€льности и исполнени€ определенных об€зательств (определ€емых в каждом случае индивидуально и весьма разн€щихс€ между собой) местный уклад жизни, в том числе и в социально-политическом отношении, оставалс€ неприкосновенным. Ѕеспрецедентно широка€ автономи€, предоставленна€ ”краине, Ч отнюдь не единственное свидетельство гибкой политики ћосквы; аналогично власть действовала и в других регионах.  ак отмечал еще в прошлом веке в своем фундаментальном исследовании Ќ.ј.‘ирсов, Ђиз ћосквы не вышло ни одного пр€мого закона, которым бы разрушалс€ старинный социальный пор€док в инородческих земл€х; напротив, ћосковска€ власть эту сторону быта инородцев, по-видимому, оставила неприкосновенной; она повсюду отличает кн€зцов от простых людей; от ћосковского √осудар€ инородцы никогда не слыхали, что можно не повиноватьс€ кн€зцам; ћосква предоставила им на волю, иметь рабов или нет; она не входила в семейные отношени€; словом, ћосковска€ власть... €вилась охранительницею старинных социальных пор€дков в инородческом миреї.

Ёти пор€дки, безусловно, все равно в той или иной степени модифицировались; ћосква самосто€тельно конструировала идентичности вошедших в ее состав народов, не слишком счита€сь с их собственными представлени€ми на этот счет. ћ. ’одарковский выдел€ет четыре основных использовавшихс€ идентификатора Ч но это параметры, фиксирующие именно отличи€ и даже в наиболее проблематичных случа€х не подразумевающие необходимости их преодолени€. ¬ политическом отношении Ђ–оссийское государство определ€ет свои отношени€ с нехристианскими и негосударственными народами, живущими вдоль его прот€женных границ, исключительно в терминах господства-подчинени€ї Ч причем вне зависимости от взгл€да на данный вопрос представителей самих этих народов, что весьма напоминает византийскую практику.

ќднако вынужденное или добровольное прин€тие таких отношений лишь открывает долгий переходный период их интеграции в состав империи, не предусматривающий сколько-нибудь серьезного вмешательства в традиционную политическую или протополитическую культуру. Ётнолингвистические границы, хот€ и проводились властью во многом произвольно (Ђраздава€ собственные наименовани€ народам, ћосква стремилась распределить туземное население по нескольким крупным этнолингвистическим группамї), но также не оспаривались. —пецифичность экономической идентичности покоренных народов выражалась в €сачных отношени€х, пр€мо св€зывавшихс€ с состо€нием политического подчинени€ (как это продемонстрировано —.¬. Ѕахрушиным в интерпретации термина Ђнемирна€ не€сачна€ землицаї) и прекращавшихс€ в результате ассимил€ции (в форме крещени€) Ќаконец, религиозна€ идентичность также фиксировалась и сохран€лась, христианизаци€, при всей ее важности (или именно поэтому), рассматривалась как процесс исключительно индивидуальный и добровольный и потому довер€лась ÷еркви

√осударственна€ власть, всецело основанна€ на православии, разумеетс€, также была склонна к христианизации своих подданных, Ђно эти ее стремлени€, совпадавшие с религиозной ревностью многих подданных русского происхождени€, сталкива€сь с фискальными ее стремлени€ми, в значительной степени умер€лисьї ’ристианизаци€ поощр€лась лишь косвенно и не имела оттенка принудительности ¬озможности отправлени€ нехристианских культов ограничивались, и иногда достаточно жестко (пример здесь подал »оанн √розный после вз€ти€  азани), но в установленных властью границах они отправл€лись свободно, и об их искоренении речи не шло ћожно согласитьс€ с —.‘. —тарром, лаконично определившим позиции православной ÷еркви по отношению к иноверцам Ђ÷ерковь невоинствующа€ї.

“ем и ограничивалс€ интерес московской власти к ее инородным подданным Ч Ђнигде в официальных письменных источниках до начала XVIII в нельз€ обнаружить ни малейшего внимани€ к традици€м и обыча€м нехристианї ”нификаци€ при этом была минимальной и состо€ла не столько в создании некоей общей идентичности подданных московской власти, сколько во введении в определ€емые этой властью рамки широкого спектра местных идентичностей Ч при их сохранении Ѕолее того, власть в некоторой степени стремилась к консервации этно- и социокультурной гетерогенности государственной территории (оп€ть же из фискальных в первую очередь соображений)* так, Ђдл€ того, чтобы инородцы не навыкали русским обыча€м, требовавшим траты времени и имущества, запрещалось русским играть с ними зернью, возить к ним на продажу вино, табак ¬ообще торговые сношени€ инородцев с русскими правительство старалось поставить в большие ограничени€ї

¬ большей степени унификаторские тенденции затрагивали элиту, включаемую в состав служилого сослови€ и в силу этого переходившую на иные социокультурные стандарты, иной, общеимперский €зык социальной коммуникации- Ђќдинаковость с русскими служилыми людьми условий экономического их положени€ производила то, что служилые инородцы мало-помалу усваивали характеристические черты последних, отрыва€сь от инородческой массы, они умножали вместе с тем собою разр€д лиц, который следовало кормить остальному народонаселению –оссии и который впоследствии совершенно отделилс€ от него привычками, пон€ти€ми и стремлени€ми; здесь, в этой среде, вместе с новым дл€ них €зыком, верою, они нечувствительно приобретали привычки и пон€ти€ русского служилого человекаї Ч причем именно нечувствительно, без какого-либо принуждени€, хот€ и при €вном поощрении со стороны властей Ђ” русских не было выбора они должны были или кооптировать локальную элиту конкретного региона, или отказатьс€ от негої

¬ сфере идей и представлений XVII в. обнаруживаютс€ и универсалистские ориентации, €вл€ющиес€ неотъемлемым элементом имперской политической культуры. Ќе будучи приведены в систему, они тем не менее встречаютс€ в самых разных ситуаци€х. “ак, вне вс€кого сомнени€, именно эти мотивы во многом вдохновл€ли де€тельность патриарха Ќикона, которого, по словам ј.¬.  арташева, Ђосенила гигантска€ иде€ Ч осуществить через ћоскву ¬селенское ѕравославное ÷арствої. ќсобенно показателен опыт строительства Ќового »ерусалима как символического центра будущего ÷арства (империи) Ч характерно, что об€зательной чертой чаемой империи была сочтена поликультурность: Ђћонастырь был также нарочито заселен разноплеменным братством Ч русскими, украинцами, белорусами и прин€вшими ѕравославие литовцами, евре€ми, немцами и оказалс€, таким образом, подобно јфону, как бы кафолическим центром православного подвижничестваї.

јналогичным же образом интерпретируютс€ взгл€ды крупного церковно-государственного де€тел€ конца XVII в. »гнати€ –имского- орсакова. “ак, напутству€ войска, отправл€ющиес€ в первый  рымский поход, –имский- орсаков так определ€л глобальные задачи российской политики: Ђ  сему же и в незнающих странах да подаст √осподь Ѕог, познати им неверным €зыком, им€ свое св€тое, христианского именовани€, и да будет по гласу —паса нашего, едино христианское стадо и един пастырь наш √осподь »исус ’ристос по всей вселенней, и от него поставленнии по образу небеснаго его царстви€ содержащий российски€ скиптродержавства пресветлии нашы цари самодержцы, и великие государи такожде да будут в царском их многолетном здравии, все€ ¬селенны€ государи и самодержцыї. ¬идимо, прав ј.ѕ. Ѕогданов, подчеркивавший, что Ђобладание "всей ¬селенной" оказываетс€ у –имского- орсакова скорее общей декларацией, средством подчеркнуть историческое величие миссии –оссии, чем политической цельюї Ч внутри- и внешнеполитическа€ реальность этого времени, конечно, не давала оснований наде€тьс€ на скорое воплощение описанного идеала в жизнь. ќднако представлени€ эти были достаточно распространены, причем вселенска€ мисси€ российского государства продолжает пр€мо св€зыватьс€ с византийским наследием: Ђвсе царство –омейское, еже есть греческое, приклон€етс€ под державу, российских царей, –омановыхї. ќбосновыва€ свою программу, –имский- орсаков ссылаетс€, в частности, на позицию братьев Ћихудов, котора€ в его передаче выгл€дела так: Ђ» по том уповаем благоволением ќтца, и —ына, и —в€того ƒуха, въкупе со престолом ÷ареградским, который по законом ваш есть, и самодержавство все€ ¬селенны€ї. √лобальна€ мисси€ –оссии трактовалась именно как имперска€, и еще в XVII в. такое понимание сути российской государственности было не только осознано внутри страны, но и прин€то к сведению ее внешнеполитическими партнерами, что доказывает Ђфакт признани€ за –оссией имперского статуса в царствование ‘едора, правление царевны —офьи и ¬.¬. √олицына. –усские послы были прин€ты при дворах наравне с послами —в€щенной –имской »мперии германской нации. ¬ р€де случаев признание имперского статуса –оссийского государства подкрепл€лось специальными договорами о посольском церемониалеї.

»мперский компонент российской государственной парадигмы ¬р€д ли может быть оспорено, что признаки имперских систем, обычно выступающие в качестве критических, то есть наличествующие практически в любой синдромной дефиниции (значительные т

 

 

 

¬нимание! ѕредставленный –еферат находитс€ в открытом доступе в сети »нтернет, и уже неоднократно сдавалс€, возможно, даже в твоем учебном заведении.
—оветуем не рисковать. ”знай, сколько стоит абсолютно уникальный –еферат по твоей теме:

Ќовости образовани€ и науки

«аказать уникальную работу

—вои сданные студенческие работы

присылайте нам на e-mail

Client@Stud-Baza.ru